Они вышли на дорогу лишь к полудню, когда стало особенно жарко: обжигающие солнечные лучи пробивались сквозь, казалось бы, непроницаемую стену листьев и лиан, ослепляя и заставляя спотыкаться. Несколько мгновений они стояли, прижимаясь друг к другу и щурясь на солнце. Вдруг Этан испустил победный вопль, затем подхватил Кайлу на руки и закружил, но не удержался на ногах, и они упали в пыль, едва живые от голода и жажды, но хохочущие, точно идиоты.
А очень скоро из-за поворота появился маленький электрический джип, и темнокожий водитель ударил по тормозам. Он говорил на центрально-американском испанском, но Этан знал этот диалект и перевел Кайле его слова. Их спаситель оказался лесничим заповедника; по счастливому совпадению сегодня утром он решил проверить именно этот сектор джунглей. Лесничий внимательно выслушал рассказ Этана и заявил, что его возмущают похитители, использующие заповедник как укрытие для своих жертв. Иногда лесничие сами подвергаются опасности. У него оказались с собой вода и кукурузные лепешки, которыми он щедро поделился с беглецами. Поездка до его штаб-квартиры заняла четыре часа.
На месте их уже поджидал самолет с медиками на борту: семья все-таки решила позаботиться о своем блудном сыне. Этана и Кайлу сразу осмотрели, обработали раны и переодели, прежде чем Кайла успела перевести дыхание.
— Нас доставят в семейную больницу для наблюдения и лечения, — сказал ей Этан, усаживаясь рядом на сиденье. — Самолет прислал мой дядя. — Он коснулся руки девушки. — Наверное, нас на некоторое время разлучат. Кайла… — он смолк и вздохнул: — Я не хочу, чтобы ты забыла… это.
— Я ничего не могу поделать. — Она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно.
— Нет, можешь. Сохрани свои воспоминания. Поглоти их, как это делают твои клиенты, — он схватил ее за руку, и его лицо побледнело.
— Они не могут тебе запретить.
Девушка покачала головой.
— У меня искусственный иммунитет, — прошептала она. — Наносеть не отдаст мне воспоминаний. Я не способна их ассимилировать.
— Но как ты можешь с этим мириться? — Неожиданно его охватил гнев, глаза засверкали. — Как ты можешь… отбросить часть своей жизни и просто уйти? Как можно отказаться от своего прошлого?
У прошлого есть зубы. От него следует убегать, его слишком опасно хранить и лелеять. Во всяком случае, так было прежде. Она отвернулась, не в силах выдержать его взгляда.
— Если я постучу в твою дверь, ты меня не узнаешь. Получится, что с нами ничего не произошло.
— Может быть, — прошептала она. — Я не знаю.
— Я хочу, чтобы ты это помнила.
Она посмотрела на него, встретила его взгляд и поняла, что кроме гнева в нем прячется страх.
— И ты… отдашь это Джеруне? — хрипло спросил он.
Она не могла ему солгать, а потому промолчала. Если она поступит иначе, на какую другую работу она может рассчитывать?
Он поднялся, не глядя на Кайлу.
— Шлюха, — сказал он и перешел в хвостовую часть самолета.
Довольно долго она сидела неподвижно, глядя на свои исцарапанные руки и перевязанные ноги.
Пройдет несколько дней, и она забудет даже последнее произнесенное им слово.
* * *Кайла надеялась, что еще раз увидит Этана. Ее задержали в клинике на сутки, провели курс ускоренной терапии, чтобы залечить порезы на ногах, вернули багаж, оставшийся на острове, и предложили доставить домой на семейном самолете. Она уже собиралась покинуть больничную палату, как в дверь постучали. Сердце Кайлы замерло, однако на пороге стоял семейный адвокат, вручивший чек на крупную сумму. Он предложил девушке подписать документ, в котором она отказывалась от претензий к семье.
Кайла не стала возражать и все подписала. История с похищением не их вина.
Молчаливый служитель отнес ее вещи в частный самолет; она медленно последовала за ним, поскольку боль в ногах все еще давала о себе знать. Поднявшись по трапу, Кайла на мгновение остановилась и окинула взглядом больничный городок. Жизнь в этом райском уголке с уютными коттеджами, аккуратными дорожками и пышными садами шла своим чередом. Одетый в форму обслуживающий персонал не обращал на нее ни малейшего внимания, а старик в кресле-каталке, которого вывезли на прогулку, даже не взглянул в ее сторону.
Она вошла в самолет, и дверь за ней закрылась.
* * *Кайла игнорировала послания электронной почты своего агента так долго, как только могла. Когда она наконец отключила блокировку, в голографическом поле появилось изображение Азары, темные глаза которой сверкали гневом, а украшенная самоцветами вуаль нетерпеливо дрожала.