— Ты близка к истине. — Улыбка вновь стала расцветать на лице Джеруны, а глаза засияли голодным блеском. — Ты принесла мне прошлое, которое у меня не хватило ума прожить. Я буду вечно у тебя в долгу. Поверь мне, я очень хорошо плачу. — Теперь она улыбалась во весь рот, но в глазах появилось равнодушное выражение — Джеруна собиралась закончить разговор. — Тебя ждет очень щедрая премия, которая должна компенсировать моральный ущерб.
Шлюха — так он ее назвал.
— Азара ошиблась. — Кайла подождала, когда глаза Джеруны снова сфокусируются на ней.
— В чем ошиблась? — Джеруна слегка встревожилась.
— Мы не занимались любовью, — сказала Кайла. — Мы полюбили друг друга. Ведь вы рассчитывали именно на это, не так ли? Свести нас вместе, подвергнуть опасности… Джунгли — наилучшая декорация для такого спектакля. Сильный, уверенный в себе Тарзан и растерянное дитя городских улиц. Однако вам не следовало так сильно стараться. — Гнев душил Кайлу, она с трудом могла говорить. — А теперь эта любовь не продается.
— У нас контракт, — лицо Джеруны побледнело.
Ее изображение замерло. Она попыталась связаться еще с кем-то.
— Не нужно беспокоиться, — Кайла горько рассмеялась. — Мой агент ошибся относительно крайнего срока. Вы не успеете вызвать штурмовой отряд.
— Ты не сможешь их сохранить. Я знаю, как устроена наносеть. — Джеруна сжала кулаки. — Не делай глупостей. Ты больше никогда не будешь работать «хамелеоном». Уж я об этом позабочусь.
— О, мой агент справится с этим и без вашего участия. Не беспокойтесь. — Кайла посмотрела на числа, мерцающие у основания голографического поля. — Мы обе проиграли. Прямо… сейчас.
Ее расчет был верен: все произошло, словно она нажала на кнопку. Прежде Кайла так никогда не поступала, теперь ей придется обойтись без фильтра. Раньше она засыпала у Эн Йи, а когда приходила в сознание, то чувствовала себя превосходно.
«Этан, — подумала она, стараясь удержать в памяти его лицо, прикосновения, его близость. — Я не могу этого забыть».
Все тускнело… тускнело… теряло смысл… лицо… потом исчезло имя… словно льдинка на солнце. Невозвратимо…
От пронзительного вопля заложило уши, страшно заболела голова. Кайла заморгала.
В голографическом поле пожилая женщина сжимала голову обеими руками, коротко подстриженные волосы пучками торчали между пальцев. Кайла только что о чем-то говорила с клиенткой. Джеруна… дальше она забыла.
— Ах ты, сука, не пытайся меня обмануть! — закричала женщина. — Этан, дай мне Этана!
Она хочет получить наносеть, вспомнила Кайла. Что-то пошло не так… Старуха продолжала кричать.
— Вам следует обратиться к моему агенту, — сказала Кайла и выключила поле.
Знакомая головная боль сжала стальными пальцами ее виски, и Кайла застонала. Все это должно было происходить в клинике Эн Йи, а не здесь. Кайла осторожно прикоснулась к голове и, пошатываясь, направилась на кухню, чтобы заварить чай. Наверное, возник сбой в программе. Как давно она вживила наносеть?
— Проверка даты, — сказала она, и на опустевшем поле появились числа.
Она тупо посмотрела на них, чувствуя, как ее охватывает ледяной страх.
Этого не может быть.
Она выронила чашку с чаем и даже не почувствовала, что ее ноги обожгла горячая жидкость, подбежала к дивану и вытащила из-под него свой дневник. Он раскрылся: закладкой служил засохший лист папоротника. Одна страница была вырвана… записи о последнем контракте? О той старухе, что на нее кричала?
Я с этим покончила. — Прочитала Кайла, не в силах поверить своим глазам. — Я знаю, что ты придешь в ярость, но пора все прекратить. В последние несколько дней я кое-что потеряла. Тебе ничего не известно, поскольку ты этого не пережила, тем не менее это важно. Всякий раз, когда я делала свою работу, появлялись «мы»… то есть я, которая переживала, и ты — с другой стороны фильтра.
Я… мы… мы стали сотней женщин — и что же мы все потеряли? Я не знаю. И ты не знаешь. Я не собираюсь больше ничего тебе говорить, поскольку это исчезло навсегда, вот только с тобой ничего не случилось. И больше не случится никогда. Я задержала наносеть, и произошел ее необратимый распад. Начинай искать другую работу, дорогая. Мы… все мы… больше не будем шлюхами, мы лишились прежней работы.
Ошеломленная Кайла бросила дневник. «Я этого не писала», — подумала она, прекрасно понимая, что не следует себя обманывать. Подобные мысли ей и раньше приходили в голову. Обычно они возникали посреди ночи в конце тех суток, когда она избавлялась от наносети.