«Километров двести пятьдесят, — прикинул Тирлич. — Хорошо идет…»
Несколько секунд автомобиль дразнил взгляд красными огнями, затем исчез из виду.
— Сейчас еще будет, — сказал мальчишка. — Видите, столб красным остался.
Тирлич оглянулся, ожидая увидеть еще одну летящую машину.
— Никого…
— Так она еще далеко. Не видать. Столбики с запасом время показывают, чтобы можно было неспешно дорогу перейти.
— А если кто на красный пойдет?
— Это как повезет, — рассудительно ответил мальчишка. — Иной пробежит, а кого и собьет, всяко бывает.
— И часто люди тут погибают?
— Случается. У пацанов игра есть дурная. Пропустят машину и, не глядя, какой цвет, через дорогу бегут. А следующая машина, может, за первой впритык идет, у них на это никакого правила нет. Повезет перескочить, он и хвастает смелостью. А случается, что и хоронить нечего.
— Сам небось тоже бегаешь?
— Я ученый. Я еще шкетом был, когда при мне Котьку машиной сшибло. Дало так, что только брызги полетели. А я у самого края стоял, так меня всего кровью изгваздало. Я ажно зашелся, без памяти домой принесли. С того я даже при зеленом столбе через дорогу иду с опаской.
— Правильно делаешь. А на месте взрослых я бы и вовсе вдоль дороги ограду поставил.
— Ага… удержит она, как же.
Там, где лента магистрали сливалась с горизонтом, возникло неприметное поначалу движение, блеснули притушенные солнечным днем фары, запоздало возник нарастающий звук мотора. Черный автомобиль мелькнул и исчез. Придорожный столбик сменил окраску, засветившись зеленым.
— Хотите, можно на ту сторону сходить, — предложил гид. — Только там ничего интересного нет.
— Погоди. Ты вот что скажи: если машина кого собьет, она что же, не останавливается?
— С чего ей останавливаться? Нешто там люди сидят? Говорят, будто там вовсе никого нет, сама по себе едет.
— Я слыхал, что если встать у дороги и голосовать… ну… стоять с поднятой рукой, то машина может остановиться. Это правда?
Мальчишка в сомнении пожевал губами, потом вздохнул и сплюнул в придорожную пыль.
— Я так и знал, что вы будете про это спрашивать…
— И все-таки?
— Я откуда знаю? Мне еще жить не надоело… Говорят, правда.
— А сам видел, как другие уезжали?
— Не… Сам не видел.
— И никто из тех, кто уезжал, назад не вернулся?
— Может, кто и возвращался, только мы про такое не знаем. Наши вообще редко уезжают, все больше приезжие, вроде вас.
На этот раз звук послышался с другой стороны. Неспешный, деревенский. Скрипели колеса, глухо тупали по твердому копыта волов. Повозка, которую они разглядывали издали, достигла наконец стоящих при дороге людей.
— Здрасьте, дядька Маган! — громко поздоровался мальчишка.
Усатый возница прикоснулся двумя пальцами к полям шляпы, молча кивнул. Повозка проследовала мимо, один из волов на ходу ронял лепехи жидкого навоза.
— Что же, с той стороны машины никогда не едут?
— Нет, конечно. С чего бы им с той стороны ехать?
— А с этой с чего?
— С этой они всегда едут. А зачем да почему — вы лучше не думайте, а то с непривычки с ума сойти можете.
— Вы, значит, привычные…
— Мы — привычные. Вон хуторские знай себе катаются в город да обратно, но только по этой обочине. У них в город и дороги другой нет; зачем, если тут такая благодать. Они так полагают, что с паршивой овцы — хоть шерсти клок. А если спросить у мужика, зачем ему дорога, так он и в хрюкало заехать может.
— Чистит дорогу кто? — спросил Тирлич, скользнув взглядом по навозным лепешкам.
— Она сама чистится. Вот увидите, через полчаса от этих лепех и следа не останется. Вы только не вздумайте на дорогу ничего кидать. Говорят, она мстит тем, кто наррчно гадит. Волам ничего не будет, а человеку не простит.
— Как она может мстить?
— Так и может. Задумается человек и попрется на красный. А машина тут как тут, да и не одна. Косяком пойдут, так что тело никто достать не может, пока его дорога нацело не сожрет.
— Жуткие вещи ты рассказываешь…
— Уж какие есть. Не я их придумал.
Тирлич взглянул на часы.
— Пожалуй, мне пора. Номер в гостинице, должно быть, уже готов. Пойду отдыхать.
Он достал пару серебряных монет, протянул их провожатому. Пацан, не ожидавший такой щедрости, просиял.
— Знаете, что еще здорово? Ночью сюда прийти. Особенно, если тучи низкие. Машины фарами издали светят прямо на облака: вжик! — как молния или зарница. Тут до вас был один, так он говорил, что в жизни ничего красивее не видал. Хотите, я вас отведу? Хоть бы и сегодня ночью…