— Если бы она убила цианобактерии, на Земле не возникла бы органическая жизнь. Наша жизнь. Нас бы тут не было.
— И что? Вы хотите сказать, что она заботилась о будущей цивилизации? Разве вы думаете о том, как спасти колонию поселившихся в вашем организме вирусов, когда принимаете ударную дозу антибиотика?
— Может, у нее были свои соображения. Может, не рассчитала, а потом оказалось поздно.
— Поздно! Фантазии какие-то! Она погибла? Нет же! Пробовала бороться с болезнью?
— Но ведь и человек… — сказала тетя Женя, перебирая пальцами материю юбки. — Когда не помогает традиционная медицина, мы цепляемся за соломинку. Обращаемся к гомеопатам, к народным целителям, к гуру всяким…
— К народным целителям, Господи!
— Коля говорил, что она пробовала разные способы. То, что было в ее власти. Случались периоды, когда органическая жизнь почти погибала, но потом…
— Слишком живучи оказались?
— Похоже.
— Ладно, — сказал я. — Все это недоказуемо. Игра воображения.
— И все это, — сказала тетя Женя, подняв на меня внимательный взгляд, — я сто раз говорила Коле.
— Погодите, — прервал я тетю Женю. Мне нужно было закончить мысль самому. Я должен был поставить точку, не потому, что хотел доказать себе, какой я умный и понятливый, а чтобы понять наконец что делает Н.Г. на Камчатке и что станем делать завтра мы с тетей Женей. Все-таки странно она себя вела — ночи не спала, пока мы не нашли Н.Г., готова была на все, только бы скорее его увидеть, а сейчас, когда через несколько часов за нами прилетит вертушка… Я на ее месте каждую минуту звонил бы в поселок! Пусть ночь, но я бы все равно пытался. Заставил бы притащить к телефону ее Колю, сказал бы ему пару теплых слов, и он тут же помчался бы собирать вещи, потому что если тетя Женя говорит «я тебя жду», то…
А она тихо сидела на кровати, перебирала пальцами материю, смотрела в пол, изредка поднимала на меня взгляд — внимательный и… спокойный. Ей было достаточно сознания, что Коля нашелся.
Я слишком хорошо знал тетю Женю, чтобы не понимать: она знает то, чего не знаю я. И это знание придает ей сил, спокойствия, уверенности. В чем?
— Погодите, — повторил я, — за миллиарды лет кислородная оболочка…
— Азотно-кислородная, — механически поправила меня тетя Женя.
— Да… вытеснила Ее… ну, эту… в глубину планеты, в воздушные карманы под землей, в вулканические каналы. Она живет сейчас там, болеет и мечтает, чтобы все вернулось. Когда появились люди… Наверное, Она решила, что это и вовсе Ее конец: разумный человек не позволит, чтобы атмосфера…
Тетя Женя хмыкнула.
— Она, может, и не понимала сначала, что у человека есть разум, — говорил я. — Мы тоже не понимаем, есть ли разум у дельфинов или собак. А впрочем, что такое человек? В масштабах планеты? В Ее масштабах? Что человек? Мелочь. Что он может? Она долго не обращала на человека внимания. Но когда началась промышленная революция… Или нет, позже: когда начали вырубать леса, строить химические заводы. По сравнению с общей энергией атмосферы, хотя бы с энергией, заключенной в электрических полях, или в энергии движущихся воздушных масс, вся наша промышленность — тьфу! Но ровно такое же тьфу, как гомеопатия! Понемногу, постепенно… Что для Нее сто или тысяча лет? Опять же — тьфу. Как Она считает время? Может, время для Нее вообще не существует? Знаете, что я скажу? Может, Она все заранее рассчитала? Я имею в виду — появление человечества. Кто знает, когда и как появились люди? Может, это Она…
Рассчитала, что человек рано или поздно начнет переделывать природу, причем именно так, как нужно Ей! Пока люди занимались скотоводством и земледелием, все для Нее шло не так, как нужно. Может, Она даже хотела избавиться от человечества и начать все заново? Устроила Всемирный потоп… И еще я читал: как-то от человечества осталась горстка дикарей в Африке, и вся эволюция началась заново.
— Спокойнее, Юра, — сказала тетя Женя. — Что-то тебя заносит.
— Ну, хорошо. Когда началась промышленная революция, Она поняла, что отсчет времени пошел. И действительно, мы, как молекулы лекарства, которых мало в растворе, но ведь действуют! Капля камень точит… Знаете, — мне пришла в голову идея, возможно, совсем сумасшедшая, но меня, как сказала тетя Женя, занесло, и я не мог остановиться: — Может, цель существования человечества в том и состоит, чтобы вылечить Землю? Вернуть атмосферу в то изначальное состояние, в каком она была четыре миллиарда лет назад. Мы — гомеопатическое лекарство для нашей планеты. Мы только воображаем, что человек — венец творения. А на самом деле мы гомеопатическая таблетка. А больная — Она. Невидимая… Она нами управляет, подталкивает…