«Такой выход Ее устроил бы, — согласилась тетя Женя. — Ты прав, все к тому идет. И вот еще о чем я подумала. Венера. Там атмосфера без кислорода и, может быть…»
«Пятьсот градусов!»
«Четыре миллиарда лет назад на Земле было еще горячее».
Об этом можно было поспорить, но я не стал.
— Не обидится тетя Женя, — сказал я, думая о своем. — Она понимает, что мне еще трудно говорить.
Мне не было трудно. Я уже свободно владел речью, да и правой рукой мог двигать почти без ограничений. Почти. Но я действительно мало разговаривал в последнее время — даже дома, даже с Лизой и с Игорьком. Не хотелось. Разговоры утомляли. Я стал другим? Наверное.
Я слышал, как тетя Женя, вернувшись домой, шептала, дожидаясь, пока вскипит чайник: «Я тут ем и пью, а Коля лежит в земле… Я ем и пью, а Коля…»
«Не надо, — сказал я. — Пожалуйста. Николай Геннадьевич не хотел бы…»
«Я тут, а он…» — тетя Женя не могла остановиться.
«Оставь ее, — услышал я глубокий и тихий голос. — Ей нужно побыть одной».
«Да, — сказал я. — Тебе это так понятно — быть одной».
Она не ответила. Она не всегда отвечала. Только когда считала нужным. Может, обиделась?
«Не обижайся, — сказал я. — Мне тоже сейчас хочется побыть одному».
Я неожиданно вспомнил, где и когда читал о человеке, поднимавшемся по крутому склону на вершину вулкана. Вокруг летели камни, но он шел вперед и вверх, размахивая знаменем. Спутники считали его сумасшедшим.
А у него просто была цель. И он к ней шел.
«Я ем и пью, а Коля…»
«Одиночество — прекрасное состояние. Лучше него только общение».
«Да», — согласился я.
— Лизочек, — сказал я. — Давай пойдем спать. Устал я сегодня.
* * *Я хотел рассказать о любви. А получилось… Или это все-таки — о любви?
Владимир Михайлов Поле боя
— Перо Кармака! Перо Кармака! Ответьте Клюву! Перо Кармака…
— Молчат.
— Продолжайте вызывать!
— Ничего нет. Даже фона.
— Уснули они там, что ли?
ДоСколько существуют люди, столько они и воюют. Со временем люди меняются, меняются и войны. Там по-прежнему убивают. Но, как бы это сказать, куда как цивилизованнее. И законы ведения войн становятся все более гуманными.
В частности, в последние годы — лет около двухсот — люди перестали сражаться в местах, где обитает мирное население. Не так чтобы сразу, но с разумной постепенностью. Сначала все миры подписали соглашение, по которому применять оружие запрещалось в радиусе ста километров от любого населенного пункта. Военные решили было, что закон этот относится к множеству юридических актов, которые провозглашаются, но не выполняются вследствие их практической неосуществимости. Но после того как два высоких военачальника, как-то незаметно для самих себя перешедших запретный рубеж и применивших оружие, были разжалованы, уволены из вооруженных сил своих миров и к тому же подверглись запрету поступать на военную службу в любом населенном мире даже в качестве рядовых — после таких неприятностей всем стало ясно: дело это не шуточное, и «Закон об удаленности» не относится к числу тех, которые можно, один раз прочитав, повесить на гвоздик.
А это, в свою очередь, означало, что проблемой становился уже не только исход предполагаемой войны, но, в первую очередь, отыскание такого места в Галактике, где можно было бы, не нарушая закона, скрестить, фигурально выражаясь, свои шпаги. Потому что во всех обитаемых мирах население — где быстрее, где медленнее — неуклонно росло. То есть появлялось все больше населенных мест и местечек, и размещались они так густо, что в каждом стокилометровом круге их насчитывалось уже по несколько пунктов. Так что на любой штабной карте кружки эти, пересекаясь, напоминали старинную кольчугу, выполняя, кстати, ту же роль, что и это древнее средство самосохранения — с той разницей, что теперь сохраняли жизни мирных людей, а не ратников.
Военные сердились, дело доходило даже до прямых угроз повесить все оружие на стенку. На это ни одна власть, конечно, не могла пойти: подобное решение означало бы, что из арсенала политиков исчезнут такие действенные средства, как угроза и само применение военной силы — и во что же тогда превратится сама политика? Пришлось спешно искать выход из непростого положения. И, как сказано, кто ищет — тот всегда найдет.
После— Дракон-восемь, я Гребень, доложите, как идет распаковка номера восемнадцатого!