Разведывательный дуэт — два безлимитных крейсера — сделал шесть радиусов по Галактике и проанализировал тридцать семь небесных тел, которые могли бы представлять интерес для командования.
Увы! Все — с удручающими результатами.
На десяти из рассмотренных планет мешало время года. При этом шесть из них в каталоге были обозначены как обладающие вполне приемлемыми (в двух случаях даже «хорошими») климатическими условиями. Видимо, их открыватели оказались там в благоприятное время года и поторопились с выводами. Такое случалось и раньше: например, впервые пересекшие Великий океан европейцы были так очарованы погодой, что назвали его «Тихим», а потомки их и посейчас чешут в затылках, удивляясь наивности предков. Конечно, воевать, в принципе, можно в любую погоду, но если есть возможность выбирать — почему же не воспользоваться ею? Кому нужны лишние неудобства?
Из других — то ли три, то ли пять были отвергнуты по причине их неприспособленности для ведения красивой современной войны. Они были старыми настолько, что даже неровности поверхности — кратеры и горные цепи — от времени сгладились. И это сводило на нет возможность эффектных маневров, неожиданных для противника многоходовых комбинаций, клиньев и охватов, массированных десантов, потому что все и во всех направлениях просматривалось на тысячи километров и на грунте (черный песок), и в атмосфере, уже изношенной, кстати, как дедушкины брюки. Нет, эти миры никак не годились для проявления и оттачивания воинского искусства.
Некоторые из планет отстояли так далеко от центров своих систем, что там было темно и невыразимо холодно. Опять-таки: можно воевать в полной темноте и, возможно, даже при двухстах по Кельвину (не вылезая, разумеется, из машин с мощными обогревателями). Но это сводило бы все действия к самому примитивному набору элементарных приемов. Нет, только при крайней необходимости — но до этого ведь дело не дошло?
И наконец, выбрать среди остальных помешало самое большое зло всей Галактики, какое только можно себе представить: люди. Те самые, что ухитрились правдами и неправдами просочиться сюда и даже как-то зацепиться за эти миры.
Доходило до анекдота. На одной вполне пригодной планете с высоты оказался зафиксированным всего лишь один (один!) обитатель целого мира радиусом под пять тысяч километров! Это возмутило разведчиков настолько, что они совершили посадку и учинили отшельнику серьезный допрос. Он и не отрицал, что действительно живет тут в одиночестве уже почти год, но уверял, будто сюда уже летит вся его семья да еще соседи, всего набиралось человек тридцать. Ему не поверили, но оказалось, что он поддерживал с кораблем постоянную двухстороннюю связь. Убедившись, что отшельник не лжет, разведчики убрались с планеты.
Но ищущий обрящет. И в конце концов — а конец этот давал начало войне — они обнаружили искомое. То самое поле боя, на котором можно было сразиться с применением самого современного арсенала, свежих тактических идей и первоклассной выучки войск.
После— Инспектор Солк, сходите к распаковщикам, разберитесь, в чем дело, они несут какую-то чепуху, иначе их доклад не назвать. Кстати, скажите: кто контролировал доставку аппаратуры с базового склада?
— Лично я, колон.
— И что?
— Простите, не понял вопроса.
— Не заметили тогда какого-то нарушения — в упаковке или в месте хранения?
— Никак нет, колон. Все было в абсолютном порядке. Я все сдал капу Симону для погрузки на корабль, он принял груз без единого замечания.
— Хорошо, выполняйте. Пройдите здесь лесом, сбережете минут десять, не меньше. Мимо той гари — и все время прямо.
— Слушаюсь.
— На всякий случай оружие держите наготове. Мало ли…
— Так точно. Держать оружие наготове. Вам не кажется, колон, что ветер усилился?
— Ну а нам-то что? Мы ведь не с ветром воюем.
— Прошу извинения.
— Поспешите, Солк.
ДоВ достижение счастья веришь не сразу. И поэтому разведка не ограничилась первыми впечатлениями. Кто-то уверял, что в таком месте хоть один мерзавец да обязательно обнаружится. Оба корабля сорок часов мотали орбиту за орбитой, оплетая ими всю планету, ища малейшие признаки деятельности хотя бы самого примитивного разума. Не нашли. После этого, выбрав место, которое, по их представлениям, предпочел бы любой нормальный человек, оба крейсера совершили посадку — мягко, бережно, почти плывя в атмосфере, а не прорубая ее, опустились, как семечко одуванчика. Выждали. Потом осторожно вышли при полной защите и вооружении. Разошлись радиально, положив на первое знакомство час времени. Вернулись в целости и сохранности, не подвергшись ни малейшей опасности, улыбаясь до ушей.