Как выяснилось, зря он это сделал.
Черт, и укрыться негде!
Шедший навстречу мужчина был высок и невероятно худ. Держался он удивительно прямо. Высокий, рельефно вылепленный лоб, увеличенный лысиной, придавал ему сходство с неким инопланетным существом. Ну не бывает у людей таких лбов! За голубовато поблескивающими линзами в тонкой оправе зияли скорбные глаза, в которых явственно сквозил ветерок безумия.
Дважды коллега. Литератор и патриот.
— А-а… — поравнявшись, молвил он вместо приветствия. — Космополиты и симулянты…
Ну, слава богу! Стало быть, еще не читал.
— Они самые… — не стал спорить Артём.
Очки блеснули. Дважды коллега смотрел на Стратополоха словно бы из неимоверной дали.
— Как хочешь, а с инородческой культурой что-то надо делать, — промолвил он наконец. — Почему в сызновских школах должны изучать творчество туляка Толстого? Попробовал недавно перечесть «Войну и мир». Ярко выраженное масонское произведение…
— Все мы, когда протрезвеем, масоны, — утешил Артём. — Кроме тебя, конечно…
Коллега созерцал его секунды три. Явно полагал ниже своего достоинства обижаться на столь мелкие выпады.
— Возможно… — изронил он свысока. — Ты с «Психопатом» все еще сотрудничаешь?
— М-м… да.
— Я как раз собирался к вам наведаться, — обрадовал после паузы литератор и патриот. — Хочу предложить новую рубрику: «Отрывки из сочинений», — а чуть ниже меленьким шрифтом: «…классиков». Скажем, такой перл… — Литератор прикрыл глаза, запрокинутое лицо его стало вдохновенным, и он продекламировал мечтательно: — «Мимо палаток и низами около ручья тянулись с топотом и фырканьем казаки, драгуны и артиллеристы, возвращающиеся с водопоя…» — Очнулся, сверкнул линзами. — А? Неплохо, правда? Вот он, твой Лев Николаевич, во всей его красе… Стилист, стилист! Как представлю себе топочущего и фыркающего казака — право, на душе теплеет! Возвращающегося с водопоя, а? Или, допустим, так: «Впечатление, которое я вынес, было то, что я видел учреждения, устроенные душевно больными одной общей, повальной формы сумасшествия, для больных разнообразными, не подходящими под общую повальную форму, формами сумасшествия…» Каково?
— Я бы на твоем месте еще в собор заглянул, — задумчиво молвил Артём.
— Зачем?
— Ну как… Они ж графу анафему объявляли… с занесением в личное дело…
Следует признать, выдержка у коллеги была нечеловеческая.
— Что ж, сама по себе мысль неплоха, — благосклонно отозвался он, неуязвимый, точно Ахиллес. — Думаю, в отличие от вас, нехристей, духовенство проявит больше мудрости… А вот что меня поражает, Артём, так это твое, прости, вечное зубоскальство! Такое ощущение, будто судьба Сызново тебе просто безразлична. Но это твоя страна! И какой толк, я спрашиваю, от политической суверенности, если в плане культуры мы с тобой по-прежнему целиком зависим от Суслова, от этого распавшегося монстра…
«По морде ему, что ли, дать?» — подумал в тоске Стратополох. Словно услышав его мысли, собеседник осекся, моргнул.
— Однако что-то я заболтался, — сообщил он чуть ли не с тревогой. — Страна гибнет, хихикай себе дальше, а мне, извини, пора… — И устремился в сторону проспекта, вбивая в асфальт шаги, как гвозди: прямой, непреклонный, уверенный.
Вот это чутье!
Но как же надо ненавидеть Толстого, чтобы выучить его наизусть?
Глава 10. Натуралиссимус
Уберите этого симулянта!
Содержать заведения подобные «Последнему прибежищу» считалось делом хлопотным, но в целом выгодным. Минимальная арендная плата, прочие льготы, а главное, финансовая поддержка со стороны здравоохранки, неустанно заботящейся о том, чтобы скорбные главой, так сказать, не слишком терялись из виду.
Больше всех платили слесарям (как правило, бывшим монтировщикам сцены). Полы в «Прибежище» заслуживали отдельного упоминания — где еще увидишь полы в горошек? Врезанные в них металлические кружочки размером с монету были на самом деле заглушками, скрывающими гнезда для крепления ножек.
Каждый раз после очередного раскола какой-либо фракции под навесом появлялись два мрачных слесаря и, играя желваками, принимались откреплять и переставлять мебель — все это под визгливые требования, басовитые угрозы и слезные просьбы клиентов, которых даже психами нельзя было вслух назвать, поскольку за такое увольняли.
Адская работа.