Расстались возле бульвара Вигеля. Безуглов порывался еще подбросить Стратополоха до диспансера, а заодно и до дома (вместе с супругой). Еле разубедили.
— Ну ты… ежели чего… — сказал на прощание добрый доктор. — Заходи давай…
— Кто ж меня к тебе пропустит? — усмехнулся Артём. Осторожное обращение на «ты» проскочило незамеченным.
— Пропустят, — заверил тот.
Две «неотложки» сгинули в сумерках, оставив Стратополоха в состоянии жестокой аменции. Напоминаем ее основные признаки: полная дезориентировка в месте, времени, собственной личности, бессвязность мышления, наличие аморфных, нестойких иллюзий, отрывочные бредовые переживания, растерянность и прочее. Развивается либо вследствие тяжелых соматических заболеваний, либо, как видим, в результате общения с доктором Безугловым.
Опомнившись, Артём обнаружил, что стоит рядом с бульваром, в двух шагах от цветочного павильона, напоминающего подсвеченную изнутри глыбу льда. Мышление восстанавливалось. В конце концов Стратополох купил розу, большую, как кочан, и двинулся к диспансеру.
— А мы ее уже домой отвезли, — обрадовали там. — Где-то час назад.
Ну вот! Докатался с Президентом, люби его весь народ с утра до ночи! Раздосадованный, Артём выбежал на улицу и ринулся напрямик, через дворы. Чем вообще хорош центр Сызново, так это размерами. Пятачок. Ах, как все неладно складывается… Обидится ведь наверняка! Сказать правду? А поверит? Не забрал из диспансера, потому что принимал коньячные капсулы из рук Безуглова… Нет, не поверит. Сам бы он точно не поверил… Хоть бы Павлик дома был…
Павлик был дома.
— Что? — с порога спросил Артём.
— Спит.
— Снотворное?
— Не, установку дали. Сказали, проснется как новенькая…
Ну и слава богу! Стратополох зашел в спальню, поглядел на младенческую улыбку тихо дышащей Виктории и пошел ставить розу в воду. Настроение выравнивалось. Подрезая стебель, он вспомнил ту фразу, что придумал вчера в полусне, и занес в наладонник.
Глава 14. Внештатный советник
Уже в истории болезни записано, что вы вице-король, а сумасшедший не может менять свои мании, как носки.
Утром разбудил телефонный звонок. Виктория еще спала. Приглушенно чертыхаясь, Артём добрался до аппарата, сорвал трубку.
— Артём Григорьевич?
— Да!
— Мы вас не разбудили?
— Ну… в общем…
— Стало быть, разбудили, — без тени раскаяния констатировал неумолимый мужской голос. — Через какое время вы можете спуститься вниз?
Попробовал бы он спуститься вверх! Хотя… Если приказать таким голосом…
— Минут через пять, через десять, — растерянно сказал Артём.
— Выходите. Ждем вас через десять минут. Последовал отбой.
А на часах, между прочим, начало шестого.
Стараясь не шуметь, Стратополох умылся, оделся и вышел. Автоматизм командный, он же повышенная подчиняемость больного приказам окружающих при полном отсутствии критичности. Наблюдается при гипнозе и… И еще там при чем-то.
Утренний двор был пуст. Возле соседнего подъезда кого-то ожидала «неотложка». Уж не его ли? Артём подошел поближе — и дверца открылась.
— Садитесь, — сказали ему.
Кроме водителя в кабине присутствовали позавчерашний омоновец (полный кавалер Боевого Красного Креста) и вчерашний маньяк с «бразильской ленточкой» на узком подбородке. Оба в белых халатах.
В смысле интерьера машина ничем не отличалась от безугловской: натуральная кожа, натуральное дерево. Единственная разница заключалась в отсутствии камер слежения и наличии справа от приборной доски четырех экранов, которые, впрочем, все равно ничего не показывали.
Видимо, та, вторая.
Дверца закрылась, «неотложка» тронулась.
— Я еще вернусь сюда? — тревожно осведомился Артём.
— Скорее всего, — сухо ответил орденоносный здоровяк. — Человек вы разумный. Даже вон с учета вас сняли…
Выглядели оба медика неважно. Судя по всему, прилечь им этой ночью так и не пришлось.
— Куда мы едем?
— Это опять-таки целиком и полностью зависит от вас. Можем и в приемный покой…
Судорожным движением Стратополох достал наладонник и торопливо начал тыкать в буковки стилом.
— А вот это вы зря, — хмуро сказал полный кавалер Боевого Красного Креста. — Ну-ка дайте сюда.
Отобрал, прочел, что написано, ошалел.
— «Дали розог мазохисту…» — огласил он, моргая. — Что это?
— Афоризм, — буркнул Артём.