— М-да… — промолвил омоновец. Вернул наладонник и вопросительно взглянул на коллегу.
Тот вздохнул.
— Объяснять ничего не буду, — сдавленно проговорил он. — Сами вчера все видели.
— Ничего я не видел, — открестился Артём, пряча наладонник. — Вчера у меня был бред величия. На почве переутомления и депрессии. С литераторами это бывает.
— Здраво мыслите, — заметил собеседник. — Тогда сразу к делу. Как вы смотрите на должность внештатного советника?
— Чьего?
— Можно подумать, сами не догадываетесь!
Машина плутала по переулкам, то приближаясь к проспекту, то снова уходя в лабиринты зеленых улочек. Артём откашлялся.
— Догадываюсь, но… Что же я могу ему посоветовать?
— Например, вынуть ногу из окна машины. У вас это хорошо получается.
— А еще?
— Все. С остальным мы как-нибудь и сами справимся. Размер оклада вас интересует?
— М-м… ну, в общем… да.
— Оклад — хороший. Пенсия — не хуже. Еще вопросы?
— Почему внештатный?
— Потому что штатных, как вы сами вчера убедились, он посылает куда подальше.
— Позвольте… А как же я тогда…
— Сейчас объясню. Сидите себе спокойно дома, пишите, что вы там пишете. Но когда бы и каким бы образом он на вас ни вышел, бросайте все свои дела и… Собственно, все. — «Бразильская ленточка» вынул из бардачка, больше напоминающего сейф, какую-то бумагу, достал ручку. — Прошу.
— Что это?
— Клятва Гиппократа, — то ли съязвил, то ли всерьез сказал маньякоподобный собеседник. — Вы же, как я понимаю, согласны с нами сотрудничать?
— Простите… А выбор у меня есть?
— Нет.
— Тогда за каким лешим спрашиваете? — вспылил Артём. — Согласен!
Адаптация, как утверждает медицина, является одним из основных критериев разграничения нормы и патологии. Сумел приспособиться — значит нормален. Не сумел — иди лечись.
Казалось бы, чего тут непонятного?
Тем не менее обязательно отыщется желчный циник, называющий психически здоровых людей приспособленцами, а то и вовсе подлецами. Что с такого возьмешь!
Вообще имейте в виду, застревание убеждений и принципов — чуть ли не первый признак душевной болезни. Скажем, велел тебе император распятие потоптать — ну так уважь кесаря, потопчи. Нормальные люди в подобных случаях как поступают? Когда прижмет, они и в икону плюнут, и храм взорвут. А чуть отпустит — снова уверуют.
Потому что психически здоровы и быстро адаптируются.
Как можно обвинять их за это в двуличии? Какое двуличие? Почему двуличие? Вчера от них требовалось одно лицо, сегодня — другое. Но не два же одновременно!
А вот кто действительно двуличен, так это сами обвинители. Веруют по-старому, а жить-то им приходится по-новому. Вот и крутятся, как ужака на вилах…
Подойдешь, бывало, к такому, толкнешь тихонько, скажешь: «Тебе ж за эту веру уже не платят, на кой ты ее ляд исповедуешь?» Нормальный вздрогнет, очнется: ой, а правда, что это я?…
С ненормальными сложнее. Бредовые идеи, как известно, непоколебимы и не поддаются коррекции. Уже на расстрел ведут, на костер, на виселицу, а он все кричит: «Да здравствует!» Что именно да здравствует? Какая разница! Коммунизм, православие, ислам… Что себе в голову вбил, то и да здравствует.
Однако чаще всего личность плутает, подобно контрабандисту, по нейтральной полосе между патологией и нормой, подаваясь то за кордон, то из-за кордона. К таким-то вот пограничным бродягам и относился, несомненно, Артём Стратополох, не настолько больной, чтобы умереть за идею, и не настолько здоровый, чтобы, изменив идеалу, не мучиться угрызениями совести.
Ибо что есть совесть? Не более чем легкая форма расщепления личности.
Однако нынешний расщеп оказался пугающе глубок. Пока речь шла о выгодном сотрудничестве в идейно чуждой прессе или даже о безугловской премии, все это, согласитесь, имело прямое отношение к словесности, а стало быть, почему бы и нет? Литератор он, черт возьми, или не литератор? Но стать платным наперсником Безуглова, подставным корешем, фактически шутом… Развлекать, журить за выставленную в окошко ступню, с трепетом принимать из Его Президентского Величества рук коньячные капсулы… и оправдываться потом перед самим собой, что не было-де иного выхода и что другие бы за счастье почли… Как там отвечал Ломоносов Шувалову? «Я, Ваше Высокопревосходительство, не только у вельмож, но ниже у Господа моего Бога дураком быть не хочу».
Высаженный по собственной просьбе напротив больничного комплекса «Эдип» Артём пересек скверик и остановился возле аптечного киоска, где приобрел десяток водочных капсул, половину которых немедленно употребил. Таблетки от несварения совести.