Я объяснял все так же, как всегда. Ну, или, может, чуть более красочно. Вероятно, я немного рисовался. Не знаю.
— Никель-титановые сплавы, – произнес я. Открыв сушильную печь, я вытащил из нее небольшую полоску стали. Она была длинной и узкой, вырезанной почти по форме линейки.
— Сначала берем сталь, – сказал я, держась за полоску металла, – и нагреваем.
Я зажег бунзеновскую горелку и поднес сталь к пламени. Ничего не происходило десять, двадцать секунд. Она смотрела на меня. На мгновение я окинул себя внутренним взором: голубые глаза, следящие за нагревающейся сталью, короткие волосы, встопорщившиеся над защитными очками. Еще один техник-маньяк, еще один одержимый. Это был стереотип.
Пламя лизало края самого обыкновенного металла.
Я улыбнулся, и вдруг металл пошевелился.
Он сократился, словно мускул, словно живое существо, закручиваясь ленточкой, завитком, спиралью.
— Это вызвано реструктуризацией на микро- и наноуровне, – пояснил я. – Изменение формы происходит из-за фазовых превращений. Холодный – мартенсит, горячий – аустенит. Сталь запоминает свои предыдущие формы. В разных фазах она может принимать разный вид.
— Память металлов, – она кивнула. – Всегда хотела на это посмотреть. Какова область применения?
Сталь продолжала изгибаться, стягиваясь еще туже.
— Медицина, строительство, автомобилестроение, все, что угодно.
— Медицина?
– Для сломанных костей. Сплав, запомнивший нужную форму, трансформируется при температуре, близкой к температуре тела. Присоединяете пластинку к месту перелома, и тепло тела заставляет сплав стягивать оба конца сломанной кости.
– Любопытно.
– Сейчас также исследуется возможность применения этой технологии для сердечных эндопротезов. В узкие артерии можно помещать смятую в холодном виде стальную трубочку, которая расширится, как только нагреется до температуры крови.
– Вы также упомянули автомобилестроение. Я кивнул. Автомобили. Большие деньги.
– Представьте, что у вас образовалась маленькая вмятина на крыле. Вместо того чтобы возиться с ремонтом, вы просто достаете фен – и сталь принимает изначальную форму.
Она пробыла в лаборатории еще час, задавая умные вопросы и наблюдая за тем, как сталь остывает и распрямляется. Прежде чем уйти, она вежливо пожала мне руку и поблагодарила. Она так и не назвала своего имени.
Две недели спустя она вернулась. На этот раз уже без Хэла.
Она проскользнула в лабораторию, словно призрак. Это случилось в конце моей смены.
За две недели, прошедшие с ее предыдущего визита, я навел о ней справки. Я узнал ее имя и то, что она была не просто менеджером, она была руководителем высшего звена. Она получила диплом инженера на востоке, затем к двадцати годам стала аспиранткой «Лиги плюща» note 8 . Она составляла отчеты для людей, которые занимались корпоративной экономикой, превышающей ВВП средней страны. Золотая дочурка, быстро продвигаемая в высшие сферы бизнеса. Штаб-квартира ее фирмы находилась в восточном Чикаго, но время от времени она летала в Корею, Индию, Южную Африку, инспектируя многочисленные новые учреждения, которые предстояло ввести в корпоративную сеть. Она была голосом в ухе мирового рынка приобретений.
Сегодняшний бизнес устроен в соответствии с законами дарвиновской теории эволюции. Крупная рыба заглатывает мелкую рыбешку. Корпорация Аспар-Нагои, по всеобщему признанию, была кашалотом. Если расти быстро и достаточно долго, то очень скоро потребуется целая армия одаренных людей, чтобы понять, чем вы владеете и как это все взаимодействует. Она была частью этой армии.
– Ну, и над чем еще вы работаете? – спросила она.
Я обернулся на голос Вероники – ее симпатичное лицо не выражало никаких эмоций, улыбка ушла с ее губ.
– Хорошо, – кивнул я. И на этот раз показал ей свои настоящие фокусы. Я показал ей, на что способен. Потому что она попросила об этом.
Мартенсит – своего рода искусство. Мягкое пламя – медленное, плавное разворачивание оригами.
Мы вместе смотрели на это. Огонь и металл, вещь, которую я никому ранее не показывал.
– Красиво, – прошептала она.
Я показал ей бабочку, моего маленького голема – тонкие стальные крылышки мотылька медленно сгибались, проходя фазовые изменения.
– Это сделали вы? Я кивнул.
— Тут нет механических частей, – пояснил я. – Единый лист стали.
— Похоже на магию, – она тронула бабочку тонким указательным пальцем.