— Давайте условимся о цене. Вероника покачала головой.
— Сначала мы должны узнать, как это изготовить.
– За эту информацию вы и будете платить, – у него был сильный акцент, и он разговаривал достаточно медленно для того, чтобы его поняли. Он раскрыл кулак и показал нам маленькую серую флешку, которая стоит тридцать долларов в «Бест Бай» note 9 . Его пальцы снова сжались в кулак. – Эти данные здесь. Вы сможете их понять.
— А вы? – спросила Вероника. Он улыбнулся:
— Я понимаю достаточно, для того чтобы знать, чего это стоит.
— Откуда это?
– Изначально из Донецка. Затем лаборатория в Кишиневе. Сейчас разработкой владеет компания, которая предпочитает скрывать свое название. Работа совершенно секретная. Всего несколько людей в компании знают об этом прорыве. У меня есть все файлы. Теперь давайте обсудим цену.
Вероника молчала. Она знала, что лучше не делать предложение первой.
— Сто тринадцать тысяч, – объявил Войчек.
— Довольно точная цифра, – усмехнулась Вероника.
— Да, это ровно в два раза больше, чем я получу, сделав предложение первому встречному.
Вероника моргнула.
— Значит, вы возьмете половину?
— Вы предлагаете пятьдесят шесть с половиной тысяч? Мой ответ: нет. Но тут я почешу подбородок и, чувствуя себя щедрым, скажу, что мы можем разделить разницу. Мы же ведем переговоры, не так ли? Затем один из нас проведет расчеты, и мы придем к восьмидесяти пяти тысячам. Эта цифра для вас достаточно круглая?
— Пятьдесят шесть тысяч мне нравились больше.
— Восемьдесят пять минимум.
— Это слишком много.
— Вы что, хотите меня разорить? Вы уже отговорили меня от ста тринадцати тысяч…
— Мы не сможем заплатить… Войчек поднял руку.
— Восемьдесят пять в течение трех дней.
— Не знаю, сможем ли мы достать эту сумму за три дня.
— Если не сможете, я исчезну. Все просто. Вероника посмотрела на меня. Впервые за всю встречу я подал голос:
– Откуда нам знать, что мы покупаем? Вы хотите, чтобы мы заплатили восемьдесят пять штук за какую-то флешку?
Войчек посмотрел на меня и нахмурился.
— Нет, конечно же, – он раскрыл второй кулак. – Еще и за это, – он уронил что-то на стол. Что-то, похожее на маленькую красную проволочку.
— Люди погибли из-за этой вещицы, – он указал на проволоку. – Можете взять себе.
Я посмотрел внимательнее. Это была не одна проволока, а два отдельных куска. Два проводника, покрытых резиновой изоляцией, вроде тех, что можно найти под выключателем. Войчек заметил наше с Вероникой замешательство.
– Изоляция нужна для защиты и для того, чтобы сделать ее видимой, – пояснил он.
– Зачем ей защита?
— Не ей. Вам. Изоляция защищает вас. Вероника встала и посмотрела на меня.
— Пойдем. Он просто тратит наше время впустую.
– Нет, подождите, – сказал Войчек. – Смотрите, – он взял одну из проволочек и аккуратно поднял ее за конец. Другая проволочка тоже поднялась, оторвалась от поверхности стола, словно это был трюк фокусника.
Тогда я понял, что ошибался. Все же перед нами была одна проволока, а не две.
– В середине не хватает десяти сантиметров покрытия, – объяснил Войчек, – вы должны видеть, что находится под ним.
Но в слабом свете видеть было нечего. Я наклонился поближе. Совсем ничего. В том месте, где покрытие было удалено, проволока оставалась невидимой.
– Что это? – спросил я.
– Одна из форм углерода, из структурного семейства фуллеренов. Забирайте, – предложил он. – Проводите тесты, подтверждайте. Но помните, что без этого проволока – всего лишь игрушка, – он достал флешку. – Здесь рассказывается, как производятся углеродные нанотрубки. Как из них можно делать листы, какая лаборатория ведет исследования и прочее.
Я уставился на собеседника:
— Самая длинная углеродная нанотрубка, которую когда-либо удавалось сделать, была длиной всего в сантиметр.
— Вплоть до нынешнего момента, – ответил Войчек. – Теперь их длина может достигать многих миль… Возвращайтесь через три дня. Вы даете мне восемьдесят пять тысяч, я даю вам информацию о том, где была сделана эта графеновая веревка.
Вероника взяла проволоку.
– Хорошо, – сказала она. – Три дня.
* * *Мой отец был рабочим сталелитейной компании, как и его отец.
А мой прадед поселился здесь еще до того, как появились заводы. Он был строителем. Он жил в этих местах в те далекие времена, когда побережье озера Мичиган было нетронутой полосой песка – от Иллинойса до города Сент-Джозеф. В начале века он построил кладбище – большой каменный мавзолей, в котором хоронили первых поселенцев. Сейчас это место посещают туристы. Оно включено в список исторических достопримечательностей, и я вожу туда дочек своей сестры каждое лето.