— Думаю, моего воображения не хватит…
— В одну только инфраструктуру вбуханы миллиарды. Еще больше вложено в активы и исследовательские организации, не говоря уже о самих заводах. Эти активы можно перевести в реальные доллары. Реальные деньги, которые пойдут на новые приобретения, и монстр разрастется еще сильнее. Если развод дочери Нагой снизил общую стоимость на два процента, что, как ты думаешь, произойдет, если на рынке появится конкурент, новый вид углерода?
Я провел пальцем по ее ожерелью.
— Думаешь, они попытаются остановить это?
— Деньги Нагой вложены в сталь. Если на рынке появится альтернативный продукт, каждый завод, которым он владеет, каждая его акция по всему миру внезапно обесценятся. Миллиарды долларов просто исчезнут.
— И что же мы сделаем?
— Мы получим данные. Я напишу отчет. Устрою презентацию. Комитет внезапно заинтересуется покупкой некоей компании в Европе. Если эта компания откажется, Аспар-Нагой скупит все их акции и в любом случае завладеет добычей. А затем закроет компанию.
– Это им нс поможет. Луддиты в конце концов все равно проигрывают.
Она улыбнулась.
– Три самых богатых человека в мире владеют таким же количеством денег, как сорок восемь беднейших народов, – сказала она. – Вместе взятых.
Я следил за ее лицом. Она продолжала:
— Мировой ВВП составляет примерно пятьдесят четыре триллиона долларов, при этом существуют миллионы людей, которые пытаются жить на два доллара в день. Ты веришь в то, что бизнес приносит пользу?
— Нет, но я верю в рынок. Лучший продукт всегда найдет путь к покупателю. Даже Аспар-Нагои не сможет этому помешать.
— Ты говоришь так только потому, что не понимаешь, как на самом деле работает механизм. Когда-то давно это, может, и было правдой. А сегодня Аспар-Нагои захватывает одну компанию за другой, и они не упустят технологию, которая обесценит их основные активы.
Вероника замолчала.
– Зачем ты занялась сталью? – спросил я. – Что привело тебя сюда?
— Деньги, – ответила она. – Просто деньги.
— Тогда почему ты не рассказала своим начальникам о Войчеке?
— Не знаю.
— Ты им расскажешь?
— Нет, не думаю.
Затем наступила долгая пауза.
— Что ты собираешься делать?
— Купить их, – ответила она. – Купить данные Войчека.
— И что потом? После того, как ты их купишь?
— После того, как я их куплю, я выложу их в Интернет.
* * *Казалось, поездка к Войчеку длилась целую вечность. Измотанные пробками, мы наконец достигли Халстед-стрит. На то, чтобы добраться до центра Чикаго, потребовался еще час.
Мы припарковались на той же самой стоянке, и Вероника снова стиснула мою руку, когда мы шли к ресторану.
Но на этот раз Войчек не стоял вышибалой у входа. Его вообще не было. Мы подождали несколько минут, а потом вошли. Сели за тот же столик. Мы не разговаривали. У нас не было причин.
Несколько минут спустя мужчина в костюме подошел к нам и сел за столик. Серый человек в сером костюме. В черных кожаных перчатках. Ему было за сорок, но при этом он напоминал атлета – широкоплечий, мускулистый, с тяжелой нижней челюстью. Над широким лбом кудрявились рыжеватые волосы. Официантка спросила, будем ли мы что-то заказывать.
– Да, конечно, – ответил мужчина. – Бурбон. Ах, да, и еще для моих друзей – «Бэйлиз» для него и… что там? – он посмотрел на Веронику. – Кока-кола, правильно?
Вероника не ответила. У мужчины был британский акцент.
– Кока-кола, – сказал он официантке. – Спасибо. Он улыбнулся и повернулся к нам.
– Вы знаете, что бурбон был признан официальным спиртным напитком США, признан законом конгресса?
Мы хранили молчание.
– Поэтому я всегда пил его, когда приезжал в штаты. Я хотел приобщиться к настоящей американской культуре. Я хотел пить бурбон так, как его пьют американцы. Но потом я узнал один секрет, который меня расстроил…
Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака какой-то предмет и положил его на стол. Очки. Очки Войчека – оправа неестественно согнута, обе линзы разбиты.
Мужчина провел пальцем по скрученной оправе.
– Я обнаружил, что американцы па самом деле не пьют бурбон. Большинство даже ни разу его не пробовали. Тогда почему он является официальным спиртным напитком вашей страны?
У нас не было никаких мыслей по этому поводу.
– Хотите услышать, что я об этом думаю? – спросил мужчина. Он наклонился вперед и начал говорить тихо. – Я разработал теорию. Я думаю, что все это ложь. Полагаю, кто-то из вашего конгресса занимался продажей бурбона тогда, много лет назад. Продажи падали, и в итоге возникла идея сделать бурбон официальным напитком страны, чтобы набить свои карманы. Хотите услышать, что еще я обнаружил во время своих путешествий? Нет? Что ж, я все равно расскажу. Я понял, что мне на самом деле не важно, как это произошло. Я обнаружил, что мне нравится бурбон. И я чувствую, что пью самый американский напиток в мире, потому что так сказал ваш конгресс, вне зависимости от того, правда это или нет. Способность поверить в ложь может оказаться очень важным талантом… Вам, наверное, интересно, кто я такой.