В то же время я помню каждую минуту двухлетней пытки в камере и в баке. Черт возьми, во всей Вселенной не наберется столько плутония, чтобы вышибить из моего черепа эти воспоминания.
Я включил монитор и запустил «Напоминание». Пока программа загружалась, я задумался: как быть, если я забуду о том, что записывал и сохранял «Напоминание» именно на этот случай. Если мои синапсы когда-нибудь забудут, что у меня есть «Напоминание» в качестве резерва, я не смогу найти его и использовать.
Я повернулся к монитору, когда на экране появилось мужское лицо. Мое лицо, вот только без рваных шрамов на лбу и намного моложе, чем то лицо, которое я брил сегодня утром. Рой отнял у меня два года жизни, но за эти два года я постарел на десяток лет.
– Привет, Гидеон, – произнес я с экрана. – Добро пожаловать в «Напоминание». Если ты смотришь эту запись, значит, вероятно, пытаешься восстановить долговременную память, которую преднамеренно удалили из коры твоего мозга. Поскольку я не могу предвидеть, какие именно воспоминания ты потерял, извини, если буду сообщать известные факты.
Изображение моего прежнего лица помолчало, словно я-прежний дожидался ответа.
— Валяй дальше, – повторил я.
— Тебя зовут Гидеон Джесмонд, – произнесло мое прежнее лицо. – Ты родился в земной колонии на Европе в 2089 году. Твои родители были офицерами…
— Пропустить, – скомандовал я. На несколько секунд воспроизведение ускорилось, а затем звук и изображение на экране вернулись к норме.
— …прибыл сюда, на Летею, в колонию землян, – сообщал я-прежний. – Однако ты построил собственное обиталище с управляемой атмосферой, чтобы защитить свою жизнь от чужих глаз и свести к минимуму контакт с другими колонистами. Летея – частично тер-раформированная планета, обращающаяся вокруг желто-оранжевой звезды 82 Эридана, спектральный тип G5, 19,8 световых лет от земного Солнца. Нашим кораблям даже на максимальной скорости требустся больше трех световых лет пути в подпространстве, чтобы добраться до Летеи от…
— Пропустить, – перебил я себя, и снова моя мимика и голос на экране ускорились.
— …еще до тебя на Летею прибыли другие колонисты – для сбора местной флоры. В частности, почки одного летейского растения на Земле ценятся за…
— Пауза, – скомандовал я, сосредоточился и попытался проверить, способен ли вспомнить, что было дальше. Да. Способен.
«А если бы мы сами могли лепить свои воспоминания? Если бы можно было перемотать пережитое и решить, что сохранить и запомнить, а что удалить без сожаления? Каждый из нас помнит что-то такое, что хочется стереть, сделать несделанным… Воспоминания, которые нужно вырвать с корнем и сбросить в темнейше-глубочайшую пропасть забвения…»
Оставив запись на паузе, я закрыл глаза и попытался восстановить в памяти следующий кусок.
Экосистема Летеи схожа с земной. Черт возьми, природу Земли она напоминает гораздо больше, чем родной мир щелкунов… По крайней мере, если исходить из того, что мне удалось узнать об этом месте. Прилетев на Летею, я обустроил свое обиталище на травянистой равнине центрального континента, биом которой почти не отличается от прерий Северной Америки. В исконной пищевой цепочке этой планеты нет эволюционного лидера: когда сюда явились первые колонисты с Земли, они не нашли здесь гуманоидного или эквивалентного ему вида, который можно было бы поработить, как ацтеков, или перебить, как аборигенов Тасмании. Мы осторожно ввезли сюда земную флору и фауну, познакомив их с новой планетой на ограниченном пространстве. Кто-то из тех, кто попал сюда раньше меня, выяснил, какие из местных видов обедопригодны.
Есть на этой планете одно местное лиственное дерево: кто-то из колонистов-ботаников дал ему латинское название, но я его не помню, а люди на Земле называют его иначе.
Амнезийное дерево. Прежде чем планету официально назвали Ле-тея, один из первых колонистов обнаружил, что из листьев этого дерева, высушенных и заваренных кипятком, получается вкусный чай, который вызывает легкую эйфорию. А потом уже кто-то другой выяснил, почему, когда попиваешь этот чаёк, становится так хорошо… Заметьте: не каким образом, а почему.
Он стирает неприятные воспоминания. Облегчает депрессии. Смягчает разочарования. Не существует какого-то главенствующего принципа, который контролирует утрату отдельных воспоминаний (по крайней мере, его пока не обнаружили), но употребление амне-зийного чая приводит к постепенному освобождению от нежелательных воспоминаний. Ты сохраняешь то, что хочешь помнить – свое имя, жизненно важные факты, приятную ностальгию, – но понемногу обнаруживаешь, что эмоциональная память обо всем болезненном, о том, на чем все время зацикливаешься, сама тихонько отвязалась от твоего мозга и, сделав ручкой, выскользнула вон.