Какая-то часть меня исчезла навсегда. Скоро сюда должна прибыть команда медиков с научной станции на Тау Кита, у них есть на-нотехника, которая поможет восстановить мои переломанные ноги и изрезанный лоб. Хорошо бы еще исправить то, что эти гады сотворили с моей рукой.
Украденного времени не восстановишь. И хотя я уже вернулся к работе, мне никогда не возвратить того ритма жизни, который был до Роя. Теперь на все требуется больше усилий. Мое честолюбие притупилось. Кроме редких моментов радости открытий, вся моя работа в лаборатории проходит под аккомпанемент хора навязчивых мыслей и ненависти. Часть меня – обозленная часть – все еще там, в лаборатории, ненавидит щелкунов и мечтает о том, как я вернусь туда и убью их всех. Сделаю с ними то, что…
Кто-то возле шлюза. Что, уже утро? Я так до сих пор и не понял, почему они всегда появляются ровно в 09:17. Нет, на улице еще темно. На нижней кромке облачной каши я вижу отраженное свечение первичной луны.
Я заглядываю в монитор, чтобы посмотреть, кто пожаловал… Вот это сюрприз! Однако я впускаю ее внутрь.
– Привет, Пола, – сказал я, когда она вошла.
Доктор Вогт была в колонии одним из ксеноботаников; она прилетела на Летею, чтобы изучать жизненный цикл амнезийного дерева. Что не слишком ей помогло, когда в дверь постучался Рой. Я нечасто общался с другими колонистами – всегда был одиночкой, но Пола – другое дело. До Роя мы были друзьями. Но потом этот бак…
Все из земной колонии, кто остался в живых, все те, кто уцелел – мы все теперь одиночки. Никто из нас не любит проводить время в компании себе подобных. Когда побываешь друг у друга в мозгах, когда увидишь всё, когда всю твою память изнасилуют, вывернут наизнанку… После этого что-то в тебе меняется.
– Добрый вечер, Гидеон.
Пола шагнула мимо и без приглашения прошла в лабораторию, что наверняка разозлило бы меня, сделай это кто-то из других колонистов. До того как мои исследования прервал Рой, Пола была одним из самых полезных добровольцев в экспериментах с амнезией. К тому же… что ж, у меня от нее не слишком много секретов.
Я смотрел, как она, слегка покачиваясь, входит в мою лабораторию. За время мучений в Рое мы оба приобрели хромоту, но почему-то ее асимметричный шаг кажется менее разболтанным, чем моя спотыкающаяся походка.
Улыбка у нее тоже кособокая, после того что щелкуны сделали с ее лицом.
– Как продвигается работа, Гид?
Пола бросает взгляд на мою нанотехнику и оборудование для дистилляции, которое я использую для приготовления отвара амнезии. После всех этих месяцев, проведенных в баке, так странно слышать в голосе Полы вопросительную интонацию… и сознавать, что существует нечто такое, чего она обо мне не знает.
– Почти готово, – ответил я. – В результате процедуры выявляются, а затем удаляются конкретные воспоминания. Память лабильна. Гиппокамп преобразовывает долговременные воспоминания из коры головного мозга, обрабатывая их как недавние. Наноботы стимулируют синапсы, чтобы образовать новый олигоден…
Пола прижала палец к моим губам, прервав поток терминологии.
— Я пришла сюда не для того, чтобы слушать эту болтологию.
— А для чего? – Я указал Поле на стул возле лабораторного стола.
– Только не думай, что я тебе рад.
Пола расправила юбку, усаживаясь. Я не видел ее несколько месяцев и сейчас обратил внимание, что шрамы у нее на лбу заживают гораздо быстрее моих.
– Гид, ко мне сегодня приходили Иклакик. Хотели, чтобы я дала показания по поводу моего пребывания в Рое. – Пола содрогнулась.
– Как будто я могу сказать об этом что-то хорошее. Подозреваю, что делегаты от народа Иклакик приходили и к тебе.
– Да.
— Спросить тебя…
— И снова да.
— Ты можешь это сделать, Гидеон? – Пола наклонилась через стол, потянулась к одной из лабораторных чашек и зачерпнула горсть порошка из размолотых листьев амнезии. Поднесла к носу, вдохнула, а затем позволила порошковому забвению вытечь меж пальцев. – Если тебе опять нужны добровольцы, я готова. Хочу ампутировать кое-какие воспоминания.
— Можно попробовать. Какие именно воспоминания ты хочешь удалить?
— Ты что, смеешься? – она уставилась на меня. – Я хочу удалить всё. Заточение в Рое. Пытки. Камеру. Бак. Плюс всю чужую память, которую в меня закачали, когда все мы были…