– Говорить буду я.
4.
– Не волнуйтесь, господин! Дедушка Ма не подведет, да! Успеем на корабль. Дедушка Ма в Фучжоу всю жизнь прожил. Через рынок не поедем – застрянем. Дедушка Ма короткий путь знает, прямо в порт, да. Раз-два, трубку выкурил, и уже на месте… Люй, бездельник, ты куда запропастился?! Кто за тебя вещи таскать будет – дедушка Ма, да?!
Возчик попался говорливый. Болтал он без умолку, с маньчжурским акцентом, и не забывал дымить трубочкой, набитой ядреным табаком. У дедушки Ма сегодня был праздник. Богатые дураки-лао-ваи, не торгуясь, согласились заплатить вдвое против обычной цены. И погода с утра хорошая – поясницу на дождь не ломит. И внучка замуж выходит. Жених – ученый сюцай, на службе; не рыбак, провонявший сардинами…
Отчего ж не радоваться, да?
– Люй! Люй, ежа тебе в штаны! – даже ругаясь, дедушка Ма скалил в ухмылке три оставшихся зуба. – Тебя что, собаки съели?!
– Не съели. А вы б небось рады были, дедушка Ма?
Хмурый с похмелья Люй объявился на веранде, неся два тяжеленных чемодана. При каждом шаге грузчика в чемоданах глухо звякало.
– Осторожней, любезный! Там хрупкие вещи…
– Наш фарфор – самый лучший, да! – восхитился дедушка Ма. – Все везут. У других такого нету. Дикари, из ладоней пьют, да…
И выпустил клуб дыма, обратив в бегство рой комаров.
Фарфор в багаже действительно имелся. Но беспокоился Эрстед из-за бутыли с серной кислотой. Однако от пояснений благоразумно воздержался.
Телега с бортами, плетенными из ивовых прутьев, напоминала корзину на колесах. Ее нагрузили с верхом – баулы, тюки, саквояжи… Каурая лошадка косилась на поклажу без одобрения. Тащи все это барахло, ежа вам в штаны!.. Ее пегая товарка с философским равнодушием взмахивала хвостом, гоня слепней с крупа.
– Это все, господин? -Да.
— Поехали?
— Сейчас…
Эрстед ждал. Он надеялся, что китаянка в последний момент передумает и останется. Нет, дочь наставника Вэя объявилась в дверях – шаровары цвета спелых оливок, куртка расшита белыми лотосами. Плоская шапочка, шаль на плечах… Женский наряд? Мужской?
Девушка забросила свой тючок в общую кучу багажа.
– Тоже едешь, красавица, да?
Пин-эр не удостоила возчика ответом. Ловко запрыгнув на задок телеги, она устроилась поудобнее, свесив вниз ноги.
– Лошадкам тяжело будет, – пожаловался дедушка Ма. – Вещей много, людей много. Девица села, господин сядет, Люй сядет… Очень тяжело, да!
Возчик намекал насчет доплаты. Но его поползновения разрушил подлец-Люй:
– А я пешком пойду. Не бойтесь, дедушка, не отстану… Дедушка Ма собрался было в расстройстве душевном обложить недотепу – в четыре благородные истины, в тридцать шесть небес, в сто восемь храмов… Но тут из-за дома выехал князь Волмонтович – в черном костюме, в темных окулярах, на вороном жеребце, взятом напрокат, – и возчик вместо проклятий забормотал молитву.
Едва Эрстед забрался в телегу, сев рядом с Пин-эр, дедушка Ма хлестнул лошадей, причмокнул, и повозка тронулась.
– Вы уверены, что хорошо все обдумали? – без надежды, просто чтобы не молчать, спросил датчанин.
Пин-эр кивнула.
– А как же ваш отец? Брат? Семья?
Китаянка изобразила, будто что-то пишет и махнула рукой туда, где, по ее мнению, находился Пекин. Письмо, значит, им отправлю. Когда-нибудь.
– Тогда молчите, – Эрстед вздохнул. За всякое доброе дело в итоге приходится расплачиваться. Мало ему было Волмонтовича… – Помните: вам опасно разговаривать!
Вчера он поделился со спутниками «акустической» догадкой. По всей видимости, жизненные флюиды девушки не до конца «растворили» ину-гами. В итоге Пин-эр уподобилась заряженному ружью. Его носят за плечом – или прицеливаются и спускают курок…
«Курком» оказался звук голоса.
Эрстед-старший проводил серию опытов, ища связь между звуковыми и магнитоэлектрическими явлениями. Кто ж знал, что гипотеза косвенным образом подтвердится в Фучжоу? Высокий, певучий голос китаянки вступал в резонанс с колебаниями флюида – и активизировал «призрачную» составляющую. Но ошейник из алюминиума сохранял ясность сознания Пин-эр. Даже в первый раз, потрясенная метаморфозой, она быстро восстановила контроль над телом. Когда же «собака» залаяла – низкий, басовый звук вновь гармонизировал потоки ци, вернув девушку в естественное состояние.
«Возможно, – размышлял Андерс, – со временем флюид ину-гами окончательно «рассосется». Или девушка научится говорить баритоном, как князь. Или мой брат найдет решение: комбинации воздействий, успокоительные препараты, свет, звук… Но пока рекомендация одна: молчание. Если, конечно, мы не хотим лишний раз будить спящую собаку…»