— Мне очень жаль, графиня. Я…
— Я только хотела убедиться, что это действительно ты!
С этими словами она дважды ударила меня по щеке и, повернувшись на каблуках, заковыляла прочь, бормоча себе под нос:
— Не мужчина, а дешевый десятипенсовый романчик без картинок!..
Что касается нас с Жанин, то мы жили очень счастливо, хотя, как и предсказывал Йон Диедо, так и не разбогатели. Это, однако, не помешало нам вырастить и воспитать заботливых и внимательных детей, а сейчас мы нянчимся с внуками. Частенько я жалею, что так и не прочел историю Жанин до конца, пока мы были книгами, поэтому даже сейчас она во многих отношениях остается для меня загадкой. Зато она по-прежнему прекрасна, хотя никто, кто видит Жанин в первый раз, не назовет ее красавицей.
По вечерам, уложив внуков в кроватки, мы садимся у огня в нашей маленькой библиотеке и читаем друг другу вслух. И должен сказать, что мы относимся к книгам очень бережно, хотя в нашем собрании нет ни одного первого издания.
Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН
© JamesStoddard. The First Editions. 2008.
Публикуется с разрешения журнала «The Magazine of Fantasy & Science Fiction».
НАТАЛЬЯ РЕЗАНОВА КАРЛИКИ И ИНФАНТЫ
Нижегородская писательница Наталья Резанова известна произведениями исторической фантастики и интеллектуальной фэнтези. Поэтому вполне естественно, что ее беспокоит стремительное «поглупение» фэнтезийной литературы. Вопрос писательницы, адресованный к интернет-читателям журнала «Если», звучит так: «Фэнтези во многом перестала быть „сказкой для младших научных сотрудников“ и стала просто сказкой для младших. В чем причины?» А ответы распределились следующим образом:
Фэнтези никогда и не была взрослым чтением — 9 %;
Таковы требования рынка: он не терпит чрезмерной сложности — 17 %;
Фэнтези возвращается к своим исконным корням — волшебной сказке, где количество сюжетов ограничено — 8 %;
Читательская аудитория помолодела и до сих пор любит играть в «Лего», каковым и является фэнтези — 7 %;
В конце прошлого века в фантастику пришел целый отряд молодых авторов, которые так и не повзрослели — 13 %;
Оригинальные произведения уже не воспринимаются как фэнтези, им нужно иное определение — 23 %;
Это вкусовщина и снобизм, такая оценка неприемлема — 23 %.
Всего в голосовании приняли участие 415 человек.
Вообще-то эти заметки должны были называться «Слово в защиту презираемого жанра». Ибо многие мои знакомые, особливо мужеска полу, клянутся в преданности научной фантастике и категорически утверждают, что не любят фэнтези как чтива сугубо примитивного и не требующего ни знаний, ни напряжения мозгов. Немало лет я доказывала, что фэнтези — не такая мерзость пред лицом литературы, как они думают, и написание ее требует познаний в истории, этнографии, лингвистике, социологии, экономике и других дисциплинах. Но, готовясь к проведению данного опроса, поймала себя на мысли, что не люблю фэнтези. Во всяком случае, большую часть того, что выходит под этой маркой. Хотя и сама считаюсь автором фэнтези… Вот ведь какая печаль!
Опрос был посвящен глобальному процессу инфантилизации фэнтези. Много вариантов — это уловка, на самом деле их было всего два, а вот какие, увидим.
Итак…
Вариант первый — «Фэнтези никогда и не была взрослым чтением» — выбрало не самое большое число ответивших, но все же не наименьшее. Да, наверное, те, кто издревле сочинял сказочные истории, в первую очередь стремились поразвлечь тех, кто еще не вырос — независимо от реального возраста слушателей. Однако же термин «фэнтези» возник сравнительно недавно, меньше ста лет назад, а вот сам жанр гораздо старше. И была ли фэнтези у своих истоков таким уж детским чтением?
В последние годы опубликован исключительно интересный цикл статей киевского литературоведа Михаила Назаренко «За пределами ведомых нам полей», посвященный «дотолкинистской фэнтези». Тем, кто желает поколебать свою уверенность в примитивности «исходной фэнтези» — настоятельно рекомендую. Работы Назаренко написаны на западном материале, и весьма полезно было бы создать подобный труд на материале отечественном. Я, конечно, понимаю, что термин «фэнтези» по отношению к творчеству Пушкина и Гоголя выглядит кощунственно, но скажу вам по секрету: в зарубежные фэнтезийные антологии «Пиковую даму» и повести Гоголя преспокойно включают.
А Лермонтов («Штосс»)? А Достоевский («Бобок»)? А Одоевский? А поздние повести Тургенева? В общем, бросив взор в глубь курса русской литературы, мы убедимся: едва ли не все классики, кроме разве что Льва Толстого, отдали дань «низкому жанру».