— Вот ты уже и подумал — разумные ракеты сочинил…
— Да только на разум вся надежда!..
Должен тут сказать (это не только мое мнение), что влияние на участников семинара руководителей групп, то есть Биленкина и мое, было значительным. Мы с Димой вовсе не сговаривались заранее, как вести семинар. Просто были единомышленниками. С первого же занятия в своих группах мы определили главный критерий: литературный. Фантастика — даже не жанр, а крупное (многожанровое) направление литературы. Никакая идея, интересная сама по себе, не определит принадлежность вашего сочинения к художественной литературе, если в нем нет стиля, языка, характеров персонажей — то есть, так сказать, вещества литературы.
Когда-то Фрэнсис Бэкон сказал: «Наука часто смотрит на мир взглядом, затуманенным всеми человеческими страстями». Вот так, говорил я своим ребятам, должна смотреть и фантастика. И тогда возникнет не научно-популярный опус и не остросюжетное чтиво, а серьезная литература, которая ищет ответы на вопросы, тревожащие человечество: куда мы мчим? Какие угрозы таятся в новейших достижениях научно-технического прогресса? Зачем человеку космос? Зачем расщеплять одни ядра и синтезировать другие? Чем обернется для человечества вмешательство в генетику, в наследственность? Почему опасно клонирование (уже тогда, в семидесятые, о нем заговорила фантастика)? Конечно, это не значит, что писатели-фантасты — пророки, знающие ответы на все вопросы. Отнюдь! Фантасты, может быть, больше размышляют, немного дальше пытаются заглянуть…
Малеевка была своего рода ежегодным смотром молодых сил фантастики. Съезжались со всей страны начинающие авторы, в большинстве своем люди талантливые. Некоторые из них уже опубликовали рассказы в сборниках фантастики, выходивших в «Молодой гвардии» и в «Знании».
Мне довелось составлять три альманаха «НФ» в издательстве «Знание», и в каждом из них присутствуют «малеевцы». В альманахе № 19 (1978) напечатана повесть Виталия Бабенко «Переписка». В № 23 (1980) — рассказы Михаила Веллера, Александра Силецкого и Евгения Филимонова. В № 35 (1991) — повесть Владимира Покровского «Танцы мужчин». Уже шла перестройка, я написал в предисловии к этому альманаху: «К счастью, наступило время обновления, нравственного очищения общества от тяжелых завалов тоталитаризма. Вот и залежавшаяся в ящике стола повесть Покровского „Танцы мужчин“ выходит к читателю». В этом же номере альманаха опубликованы рассказы Эдуарда Геворкяна, Любови и Евгения Лукиных, а также молодых авторов из следующего поколения «малеевцев» — Андрея Саломатова и Виктора Пелевина. Все эти имена теперь на слуху, и я рад тому, что способствовал их старту.
И, конечно, моя большая радость — книги, которые дарят бывшие семинаристы. У меня целая полка книг «малеевцев» — москвичей Бабенко, Покровского, Руденко, Геворкяна, Саломатова, петербуржцев Рыбакова, Лазарчука, Столярова, красноярца Успенского, волгоградца Лукина, киевлянина Штерна.
Двум Борисам — Руденко и Штерну — я дал рекомендации для вступления в Союз писателей. В 1987-м Боря Штерн прислал из Киева свою первую книгу «Чья планета?» с трогательной надписью: «В этих рассказах много Вашего участия. Вашей доброй души. Спасибо Вам за поддержку в трудные времена, которые, надеюсь, уже позади».
Верно, те времена позади, но и нынешние не назовешь легкими. У Штерна вышли еще две или три книги, и он написал бы еще много, он был редкостно талантлив. Но в 1998-м Штерн умер внезапно, за работой, упав головой на клавиатуру компьютера.
ПИТОМНИК ДЛЯ ФАНТАСТОВ
На страницах журнала не раз мелькали эти названия — Московский семинар, Малеевка, однако чем была Школа фантастов, выпустившая на литературный небосклон немало звезд, мы не рассказывали. Пора устранить это досадное упущение. Пусть о семинарах, московском и всесоюзном, расскажут сами участники.
Борис РУДЕНКО:
Московский семинар фантастов образовался позже Ленинградского — в 1978 году. Евгений Львович Войскунский, Дмитрий Александрович Биленкин, Георгий Иосифович Гуревич и Аркадий Натанович Стругацкий стали его руководителями, а мы — первыми семинаристами. У кого-то из нас уже были скромные, редкие публикации, у большинства рукописи вместе с подборкой редакционных отказов копились в столах, но в один прекрасный день мы собрались вместе и не расставались многие годы.
Курт Воннегут придумал для духовного объединения людей название «карасс». Думаю, нас тоже следовало называть членами одного карасса, и это, пожалуй, было самым главным.
Литературный процесс — дело сугубо индивидуальное. Никаким Песталоцци или Макаренко не под силу сделать человека талантливым. Зато мудрый наставник всегда поможет начинающему автору использовать тот минимум способностей, которыми одарила его Природа. Научить избегать простейших технических ошибок, помочь развить сильные стороны — по сути, обучить ремеслу. И одновременно мягко, умно, необидно, но убедительно уберечь от заблуждений в оценке собственного писательского потенциала.