Единственным слушателем, что остался рядом со мной, после того как остальные ушли, был дьяволенок, а я даже имя ему придумать не удосужился. Он медленно кружился на одном месте рядом с танкеткой и то ли действительно слушал, то ли чего-то ждал. Я спросил его, где Ити, и он опять ответил: «Здесь», — и я опять не понял, откуда я это понял. Я просемафорил: «Ити», и тогда малыш отбежал подальше и стал исполнять передо мной мамин приветственный танец. Немного грустно у него получилось.
Потом мы поехали назад. По пути мы опять разговаривали. То есть говорил в основном я, у меня еще словесный понос не кончился, а он прислал мне несколько вполне понятных картинок. Он очень изменился после своего праздника, или что оно там было, но все равно я узнал бы его из тысячи, да хоть из ста тысяч дьяволов, все равно узнал бы.
Доехали до того места, где мы обычно встречались с Ити. Постояли немного и попрощались, понимая, что эта встреча — последняя. Я попрощался как всегда фарами, он — танцем. Потом он сорвался с места и на огромной скорости унесся прочь, догонять своих.
Напоследок он оставил мне еще одну картинку — не скажу, что сложную, и не скажу, что простую. Картинка меня потрясла, я даже и не подозревал, что они умеют делать такие. Это был исполненный в художественной манере портрет. Мохнатый чертенок — с рожками, мефистофельской бородкой и, конечно, горбатым носиком. Ужасно симпатичный чертенок, с лукавой и доброй улыбкой — время от времени он подмигивал мне то одним, то другим глазом и при этом ужасно смешно корчил мордочку. Как мне ни было туго, я чуть не рассмеялся.
Если б вы только знали, как мне не хотелось возвращаться на базу! И дело даже не в том, что меня там ничего хорошего не ждало. Я подумал и понял: мне не то что на базу, даже на Землю не хочется возвращаться. Вот такое парадоксальное случилось у меня настроение. Но связь давно работала, меня давно вызывали, я наконец ответил, рассказал про Володьку, но уже без словесного поноса. В ответ мне приказали немедленно возвращаться.
На похоронной скорости я подъехал к входу на базу — небольшое, но роскошное зданьице из местного полированного базальта, из-за широких дверей немного похожее на гараж, — проделал все необходимые манипуляции для прохода через тамбур и остановился внутри.
Меня встречала чуть ли не вся команда, впереди, на лихом коне, капитан — Арнольд Сергеевич Полковой.
Знаком он приказал мне вылезать и идти к нему. Я не вылез. Я просто не мог. И не то чтобы я боялся. Будем считать, что я был просто опустошен. Догадавшись, что вылезать я не намерен, Полковой дал приказ парням достать меня из танкетки. Те вскрыли люк и охнули, увидев Володьку. Потом они довольно грубо выволокли меня из танкетки нацепили на меня наручники (вот уж не подозревал, что и такое сокровище у нас на базе имеется) и подволокли к капитану.
Тот оглядел меня с ног до головы и без всякого выражения сказал:
— После поговорим. Сейчас в бокс его.
Меня потащили к лифту, остальные устремились к танкетке.
В лифте я узнал своих стражников. Это были те двое, которые остались с прошлой вахты вместе с Юрой Архиповым. Нормальные парни, ничего особенного. Я знал их по именам, но сейчас имена забыл. Я спросил:
— А что, парни, вы и Юру Архипова тоже в бокс отвозили? И тоже в наручниках?
Они переглянулись, но промолчали.
— А что с ним случилось, если не секрет? Нервный срыв?
Они снова переглянулись, и один из них, тот, что справа, без замаха, но очень сильно ударил меня под ребра. Я скрючился. Так что ошиблись мы с Никитой Петровичем — кроме нас на базе было еще, как минимум, два адекватных человека: тот, что справа, и тот, что слева.
На самом нижнем уровне был всего один коридор, правда, очень длинный. Как всегда, из экономии свет зажигался только там, где мы проходили, так что далеко я не мог видеть, но мы шли очень долго, из чего я и заключил, что коридор длинный. По обеим сторонам располагались двери без номеров и каких-либо опознавательных знаков. Боксы, подумал я. Куда ж их столько? Это ж сколько можно марсианских экипажей здесь разместить! А что? Можно себе представить, что никто и никогда с Марса на Землю не улетал, а вместо того препровождался сюда этими же самыми ребятами и упаковывался в очередной незанятый бокс на вечное поселение. Бредовая была мыслишка, но я хихикнул. Парни снова переглянулись.