— Значит, договорились.
* * *Автобус свернул с шоссе, и слева надвинулась красная кирпичная крепостная стена с воротами, у которых стояла толпа туристов. Чуть поодаль Алкин увидел Сару — она была в темном платье с длинным рукавом, сапожках и наброшенной поверх платья шерстяной кофточке. Главного констебля Алкин не разглядел, Сара определенно была одна. Он помахал ей из окна, она ответила и пошла навстречу.
— Прохладно сегодня, — сказала Сара вместо приветствия. Алкин кивнул.
— Тайлер ждет нас в участке, — продолжила Сара, и хорошее настроение, не покидавшее Алкина все утро, мгновенно улетучилось. — Он дежурит до часа, потом мы сможем спокойно поговорить. Тайлер хочет послушать ваши рассуждения, ему очень интересно.
— Я понимаю, — пробормотал Алкин.
Сара взяла Алкина под руку и повела по гравиевой дорожке к неширокой улице, застроенной одинаковыми одноэтажными домиками с покатыми черепичными крышами. Прошли мимо баскетбольной площадки, где подростки, бросавшие мяч в корзину, вопили, будто стая чаек, у которых отнимают добычу, и вышли на круглую площадь, где на двухэтажном сером здании времен, скорее всего, короля Эдуарда, Алкин издалека разглядел надпись: «Полиция».
— Рад вас видеть! — воскликнул главный констебль, выходя из-за стола и протягивая Алкину обе руки. Алкин ожидал увидеть высокого, крупного мужчину с большими волосатыми ладонями и густой светлой шевелюрой уроженца Шотландии — типичного английского полисмена, какими их изображают на открытках и каких действительно много на улицах Кембриджа. Да и громкий голос, который Алкин слышал вчера, соответствовал такому образу. Однако, на удивление, Бакли оказался среднего роста, лысоват, сложения плотного, но далеко не богатырского. Пожатие оказалось крепким, но не грубым, а голос… ну что голос… В Москве у Алкина был знакомый — из литераторов, он писал бытовую прозу и пользовался определенным успехом в неопределенных кругах, — его голос способен был перекрыть рев пожарной сирены. Громкий голос — не свидетельство душевной грубости.
Главный констебль вернулся за свой стол, на котором стоял дисплей компьютера и лежали вперемежку папки — черные, зеленые и коричневые, а также несколько книг, названия которых Алкин не сумел разглядеть. Гостя усадили в кожаное кресло, явно предназначенное для посетителей, а не для задержанных, а Сара устроилась на коротком кожаном диванчике напротив окна, так что Алкин со своего места видел нависшего над столом Бакли и слышал голос сидевшей за спиной Сары. Ему так не нравилось, он хотел повернуть кресло, но тогда оказался бы спиной к хозяину кабинета, что было бы верхом неприличия.
— Вы хотели посмотреть документ? — Бакли протянул Алкину лист бумаги в пластиковом пакете. — Это ксерокопия, можете взять с собой.
Лист был исписан с обеих сторон не очень ясным почерком, разобрать отдельные слова было трудно, Алкин не стал и пытаться.
Текст повторял то, о чем вчера рассказала Сара, разве что написано было канцелярским стилем, без эмоций, и невозможно было понять, как отнесся лично Диккенс к тому, чему стал свидетелем. Но документ содержал еще кое-что, о чем Сара не говорила, — адреса потерпевших. Был там, естественно, и адрес самого ученого.
— Прошу прощения, нет ли у вас карты Бакдена? — спросил Алкин.
Бакли молча извлек из-под папок сложенную вчетверо карту, новую, выпуска 2005 года, с обозначением сооружений, которых в 1936 году не было в помине. На обороте Алкин нашел алфавитный список улиц. Взял со стола, не спросив, чистый лист бумаги и ручку, переписал названия и координаты, ощущая макушкой пристальный взгляд главного констебля, а спиной — взгляд Сары. Отметил на карте нужные места, написал рядом с каждой точкой даты и внимательно изучил плоды собственного творчества.
— Обратите внимание, — сказал он. — Коффер был первым пострадавшим, его дом находится ближе других к дому Хэмлина. Дальше всех расположен дом, где жил Коллинз, последний из пострадавших.
— Точно! — воскликнула Сара. — Тайлер, почему мы с тобой не обратили на это внимания?
— Ну… — протянул Бакли. — Похоже, что так. И что?
— Это странно, вам не кажется? — пробормотал Алкин, обращаясь скорее к Саре, чем к Бакли.
— Да, — сказала Сара.
— Нет, — буркнул главный констебль, — не кажется.
— Алекс, — Сара обернулась к Алкину, — расскажите Тайлеру то, что вы вчера не успели рассказать мне.
— Только не здесь, дорогая, хорошо? — сказал Бакли, и Алкина кольнуло ощущение неприязни к этому уверенному в себе человеку. — Я проголодался, и наш гость, наверняка, тоже. Двинемся?