Карту, сложив ее и сунув в сумку, Алкин захватил с собой. Впереди шел Бакли, подхватив Сару под руку. Он не торопился, старался идти так, чтобы Саре не пришлось ускорять шаг, он и на гостя оглядывался: не отставай, мол.
«Башня» была то ли рестораном, то ли кафе-баром, по местным меркам и не поймешь. В Кембридже или тем более в Лондоне это заведение сошло бы за небольшую забегаловку с шестью столиками, сгрудившимися у барной стойки, за которой возвышалась улыбчивая миссис Робертсон. Бакли уверенно направился к столику у окна, отодвинув стул для Сары и жестом пригласив Алкина сесть так, чтобы на него падал свет с улицы.
— Как обычно? — спросила миссис Робертсон. — Гостю то же самое?
— Да, — коротко отозвался Бакли, усаживаясь между Сарой и Алкиным.
Ели молча, Алкин то и дело поднимал глаза на Сару, время от времени их взгляды встречались, и тогда случались короткие, но вполне, как казалось Алкину, ясные диалоги.
«Мне неловко здесь…»
«Все хорошо, Алекс».
«Этот твой Тайлер… Он ничего не желает понимать».
«Он не мой… А разве ты был уверен, что тебя поймут?»
«Нет. Я рад хотя бы тому, что сижу здесь. Но третий лишний».
«Считаешь, что лишний — ты?»
— Нет, — сказал Алкин, отодвигая тарелку, и Бакли, тоже покончивший с едой, удивленно переспросил:
— Нет? Мамаша Ричардсон прекрасно готовит!
— Я не о том, — смутился Алкин. — Свои мысли…
— Ага, — понимающе кивнул Бакли.
Грязная посуда уже была со стола убрана, и перед ними оказались три чашки с черным кофе, молочник и вазочка с сахаром в бумажных пакетиках.
— Давайте, — сказал Бакли. — Теперь я готов выслушать какую угодно теорию. Надеюсь только, что она не будет противоречить фактам.
Алкин отпил кофе, обжег десну, отставил чашку и сказал:
— Хэмлин был отличным ученым, вот в чем все дело.
* * *— Хэмлин писал в первой статье, я рассказывал Саре, что наша Вселенная — мир-фермион. Сначала это была догадка, а потом он вывел уравнения. Разум только один, писал Хэмлин. Поиски иных цивилизаций бессмысленны в принципе. Законы квантовой физики, действующие не только в микромире, но и в масштабах Вселенной, это запрещают.
«Ну и что?» — спросите вы, а если не спросите, я задам вопрос сам и сам на него отвечу, но сначала расскажу о второй статье Хэмлина. Он рассчитал эволюционный путь разума во вселенной-фермионе.
Сара, я говорил вчера о работе Цвикки, которую искал в архиве. Тогда я и открыл для себя Хэмлина, вы помните?
Так вот, Цвикки в тридцать четвертом году обнаружил невидимую массу, но на его статью не обратили внимания, и темную материю во Вселенной открыли заново полвека спустя! Цвикки наблюдал галактики в далеком скоплении, измерял скорости их движения. Не с такой точностью, как сейчас, понятно. Но все-таки у него получилось, что в скоплении есть невидимое вещество, притягивающее галактики. Хэмлин прочитал статью Цвикки, не только понял важнейший ее смысл, но и сделал следующий шаг. Кроме работы Цвикки, Хэмлин был знаком с исследованиями Хаббла и Шепли: он знал, что галактики разбегаются, Вселенная расширяется. Леметр уже опубликовал свой труд о взрыве первоатома, а Эйнштейн ввел в уравнения «космологическую постоянную», от которой, правда, впоследствии отказался.
Хэмлин учел и данные Цвикки, и результаты Хаббла, и от космологической постоянной не отказался тоже. Что такое эта постоянная? Математически — число, величина в уравнении. Физически — огромная энергия, способная заставить Вселенную расширяться бесконечно долго, да еще и с ускорением. Он был гением, Хэмлин! Тогда, в тридцать шестом, он писал, что во Вселенной есть не только скрытая масса, как определил Цвикки, но и скрытая энергия, чего не понял даже Эйнштейн. И это принципиально важно: соединить идею мира-фермиона с идеей бесконечного ускоренного расширения Вселенной, заполненной неощутимой темной энергией. Смотрите, что получилось у Хэмлина. Об этом он писал во второй статье.
Множество редчайших случайностей способствовало тому, чтобы на Земле возникла человеческая цивилизация. На самом деле это не случайности, а результат действия неизбежных законов развития разума во Вселенной-фермионе. И что же, сейчас эти законы природы перестали действовать? Нет, удивительные «случайности» продолжаются и будут продолжаться. Постепенно, конечно, через множество кризисов развития, человечество проходит все стадии — от примитивной до овладения энергией Вселенной. Таков общий путь развития разума в мире-фермионе. Закон природы. Хэмлин его открыл, пользуясь квантовой физикой, а я пришел к той же идее с помощью абсолютного антропного принципа.