Сергей: Мы использовали окончательный вариант «Обитаемого острова», редакции Бориса Стругацкого от 1992 года. Не «Легион», а «Гвардия», не «Огненосные Творцы», а «Неизвестные Отцы». От идеи восстановить имена Ростиславского и Павла Григорьевича отказался сам Борис Натанович — они «вжились» в свои имена и стали героями других книг.
— Зачем в сценарии остались Голованы? Они в фильме не несут никакой смысловой нагрузки. Если у Стругацких это была сюжетная ниточка, отправляющая к другим произведениям, очередная отработка одной из любимых тем писателей — нечеловеческий разум и образ мышления, то в фильме это «ружье не стреляет». Совсем.
Сергей: Голованы, голованы… Говорящие собаки, и не только собаки, и не только говорящие. Эх! Как нам всем хотелось сохранить эту линию, конечно, очень важную в романе, в цикле о Полдне… Но как трудно создать на экране их образ! Этим, между прочим, занимались американские спецы, и то, что получилось, не устроило авторов картины. В «двухчастной» версии остались лишь отдельные штрихи от голованов, без выпячиваний, а в зарубежной версии и того не будет.
Марина: Голованы важны были для образа мира. Для развития отношений Максима с этим миром. Так задумывалось, во всяком случае.
— Влияние собственного творчества писателей Дяченко на сценарий чувствуется в развитии любовной линии Рады и Максима. Однако вопрос — в книге эта любовь носит весьма платонический характер. То, что в фильме отношения Рады и Максима дошли до адюльтера, это осознанное сюжетное решение или просто дань коммерческим запросам и законам современного кинопроизводства?
Сергей: Что такое адюльтер в этом контексте? Интрижка, прелюбодеяние? Где это видно в картине? Там проявление любви! Любви, построенной на чистоте чувств и способности жертвовать собой ради любимого.
Марина: Для нас было принципиальным, что сцена любви происходит, когда Мак возвращается к Раде после своего расстрела. После взрыва башни. Это как инициация. Они были оба мертвые — и воскресли. Это нормальная человеческая реакция.
— Отношение к фильму весьма неоднозначное. Особенно среди поклонников творчества Стругацких. Как вы реагируете на критические высказывания?
Сергей: Все мое кинолитературное тело давным-давно в шрамах и рубцах. Например, в 1980 году я заканчивал ВГИК, К тому времени у меня уже были поставленные фильмы, скажем, «Генетика и мы», получивший гран-при Всесоюзного кинофестиваля, аналог нынешней «Ники» или «Золотого орла». Если бы я просто представил сценарии поставленных картин, то защитил бы диплом без проблем, даже с отличием, так как учился на пятерки. Но мы с мастером Николаем Крючечниковым решили защищаться со сценарием художественного фильма «Учитель», посвященного тому, как и почему была разгромлена генетика, а ее основатель Вавилов умер в тюрьме «врагом народа». Так вот, этот сценарий посчитали антисоветским, и один из членов Государственной экзаменационной комиссии, сценарист, работающий и ныне, потребовал исключить меня из института за антисоветизм… Я знал, что так может быть, и не удивился, а вот мой мастер едва не попал в больницу с инфарктом. Разразился скандал, диплом я все же защитил, а вскоре на основе этого сценария был создан шестисерийный «Николай Вавилов».
Что касается «Обитаемого острова», то как психиатр честно скажу — это просто здорово, что мнения по фильму контрастны. От злобно-агрессивных до нежно-восторженных. Такая разница потенциалов означает, что картина затронула какие-то важные нервные узлы нашей жизни, гальвавнизируя ее осмысление, Куда хуже было бы холодное безразличие — вот оно бы меня достало.
Марина: Для нас принципиально важна реакция Бориса Стругацкого. Он принял фильм в целом и тепло отозвался о сценарии. Например, 1 января Борис Натанович сказал: «Фильм мне безусловно понравился. Это — лучшая экранизация АБС, которую я до сих пор видел». Недавно, в мае, посмотрев вторую часть, он оценил фильм так: «Голливуда (по форме) стало больше, Стругацких (по духу) — меньше, но смотреть можно вполне. Роман, как и раньше, перенесен на экран бережно и тщательно (спасибо вам обоим!). Но если из двух серий сделать одну, в целом более композиционно крепкую (до меня доходили слухи, что такой вариант рассматривается), может получиться «самое то».
Сергей: У нас есть надпись БНС на томе «Обитаемого острова»: «Дорогим соавторам по к/ф с любовью Борис Стругацкий. 14 апреля 2009 г.». Так как последняя дата — мой день рождения, то это тем более приятно,