— Вообще-то не надо быть финансовым консультантом, чтобы дать совет накопить как можно больше до выхода на пенсию. У меня такое чувство, что я краду твои деньги.
— Они лишь повод, чтобы увидеть тебя снова. Мы так давно не встречались.
Когда я потянулся к бутылке, чтобы наполнить ее бокал, она схватила ее и присосалась к горлышку не хуже моряка, сошедшего на берег после долгого рейса.
— Последние два года, — прошептала она, — я исследовала свою, свою…
Я поцеловал ее ждущие губы.
— Хочешь сыграть? — Она достала из сумочки наручники.
С меня упала рубашка. Она погладила мою забинтованную грудь:
— Как это случилось?
— Это долгая и скучная история.
Она сорвала повязку:
— Мне нравятся израненные мужчины…
— У тебя измученный вид, Аарон.
Мое смущение удвоилось, и я встал. Как Боб ухитряется так много разглядеть через дешевую камеру?
— Моя новая… э-э… подружка вчера немного увлеклась, орудуя плетью.
— Где ты находишь таких женщин?
— Это они меня каким-то образом находят.
— Тебе не следует так быстро списывать Мэдисон.
— Когда грудь заживет, может быть, прощу ее.
Я испытал облегчение, когда Боб сменил тему. Я так и не мог разобраться с тем, что меня тревожит больше — тот факт, что Хитер привезла в мою квартиру четыре огромных ящика со своими любимыми игрушками, чтобы и я смог поиграть в ее игры, или то, что на завтрак перед уходом на работу она выпила бутылку водки.
ФБР подвергло всех, занятых в проекте, испытанию на детекторе лжи. К моему великому изумлению, я его прошел. Я признал, что принимал от Боба советы относительно лотереи — это их развеселило, а когда я сообщил, что следовал советам Боба по устройству личной жизни, они и вовсе расхохотались.
Но я еще больше изумился, когда не прошел тест Гиммлер. И забился в истерике, когда два агента вызвали его на официальный допрос.
Корпорация прислала нового руководителя проекта — парнишку, на университетском дипломе которого еще не высохли чернила. Тот при любом случае упоминал свою мамочку-сенатора.
Вместе с парнишкой прибыли стая аудиторов, сразу начавших ревизию в бухгалтерии, взвод охранников, более смахивающих на кровожадных наемников, чем на полицейских, а также Селина Картер, десять лет назад слывшая крупным специалистом по разработке искусственных интеллектов. Селина походила на приехавшую в гости бабушку, но, войдя ко мне в кабинет, сразу отключила связь с Бобом.
— Чем могу помочь? — осведомился я.
— Вам не показалось странным, что в этом проекте не участвуют программисты?
— Сейчас Бобы сами пишут свои программы.
— Верно, но кто контролирует то, что они пишут?
— Я всегда считал, что по соображениям безопасности это делается где-то в другом месте.
— Как вы полагаете, за вами следят?
— За мной — нет. Я лишь водоросль в аквариуме. А Боб — золотая рыбка, за которой есть смысл следить.
— Боб считает, что мы за ним следим?
— У Боба есть теория, мы ее в шутку называем «заговором Оз». Ну, сами понимаете: кто тот человек за ширмой, который всем управляет? Боб подозревает, что в его программном коде могут таиться секретные подпрограммы, позволяющие кому-нибудь отслеживать все его действия, причем так, что сам Боб распознать этого не сможет. По-моему, здесь есть рациональное зерно. Правительство захочет иметь гарантию, что сможет держать Боба на коротком поводке.
— Боб много говорил о заговорах, верно?
— У него богатое воображение. И всем «болтунам» полагается его развивать. У меня есть соответствующее распоряжение начальства.
— Оно когда-нибудь упоминало Николая Теслу?
— По-моему, его звали Никола.
— Неважно, — рявкнула она. С нее моментально слетала маска приветливой бабушки, обнажив железную сердцевину. Глаза яростно сверкнули. — Значит, оно упоминало Теслу.
— Того изобретателя? Который придумал переменный ток? А что, кто-то из противников Боба по компьютерным играм использовал этот псевдоним?
— Оно когда-нибудь пыталось связаться с Теслой? Просило вас связаться с ним?
— А я-то полагал, что парень скончался полвека назад.
— Значит, оно никогда не упоминало о своей теории насчет бессмертных правителей.
Я рассмеялся:
— A-а, так вы об этом! У Боба странное чувство юмора. Именно поэтому он — это «он», а не «оно». Как-то раз он дал мне рецепт рагу из требухи. Знаете, что такое требуха? Я не знал, пока не купил целых три фунта.
— Так вы утверждаете, что его слова о бессмертных правителях всего лишь шутка?