Судмед расценил его молчание как немой укор и, когда свет вспыхнул снова, соизволил ответить:
— Новая примочка, считывает пальчики. В тачке я ее подсоединю, она скинет отпечатки по беспроводнику в базу ФБР и выяснит, что это за крендель. Если подфартит.
Маккенна поразился, но решил смолчать. Выгоднее слыть неразговорчивым. Тогда, если уж разинешь рот, тебя вернее выслушают. Он обернулся и спросил одного из патрульных:
— Кто его нашел?
Оказалось, один из тройки юнцов, топтавшихся возле патрульной машины. Парень, понятно, звонил в полицию по сотовому и больше ничего не знал. «Мы с ребятами от балды зарулили, поглазеть». На что, он не уточнил.
Эксперт сказал:
— С прочим я бы того… погодил. Вскрытие покажет.
Он свою работу закончил. Убойный отдел вызывали на несчастные случаи с летальным исходом, на суициды, даже на естественные смерти, если возникали хоть малейшие сомнения.
— Чего без напарника? — спросил эксперт.
— Мой в отпуске. А людей не хватает.
Маккенна отвернулся к пляжу — бросить последний взгляд. Итак, потерпевший — мужчина за тридцать, короткая стрижка, каштановые волосы, усы, шрамов нет. Левое плечо украшала татуировка: дракон. Кроме припухлых красных борозд, опоясавших бочкообразный торс, ничего необычного Маккенна не заметил. Но эти воспаленные рубцы подразумевали возможность насильственной смерти, поэтому он сейчас стоял здесь.
Что-нибудь еще? Фотограф отщелкал очередную серию снимков; топкий пляж вдоль и поперек прочесывали патрульные, пока впустую. Маккенна двинулся было прочь вдоль вытянутой дуги узкой песчаной полосы, но оглянулся. Эксперт командовал двумя помощниками: уложив мертвеца на брезентовые носилки, они втроем волокли его к труповозке.
— «Поплавок»? — крикнул Маккенна.
Судмед обернулся и гаркнул:
— Плавал он маловато.
Значит, валандался в Заливе от силы сутки, прикинул Маккенна, шагая к машине; под башмаками чавкала слякоть, Без воздуха в легких труп тонет, если только под нейлоновой курткой или сорочкой не образуется воздушный пузырь и не удержит его на плаву. Гораздо чаще тело отправлялось прямо на дно, в ил и песок, и мертвец возвращался к сиянию солнца и дальнейшему разложению лишь после того, как кишечные бактерии сделают свое дело и выделившиеся газы обеспечат подъемный толчок. На что здесь уходил не один день; стало быть, свежак. Это Маккенна понимал и без разъяснений эксперта, и это, вероятно, была единственная, помимо отпечатков пальцев и слепка зубов, фактическая улика, какую им мог предоставить бедолага.
Его догнал судмедэксперт:
— Сильное окоченение… я бы сказал, он того… успел побарахтаться.
Маккенна кивнул. Утопающий сжигает запасенный в организме сахар, и мышцы быстро деревенеют.
Двое патрульных ковыряли в зубах, привалясь к его машине; он ответил на их кивки, однако ничего не сказал. В такой дали от Мобила Маккенна формально действовал за рамками своих полномочий, но здесь, в лесной глуши, никто не настаивал на соблюдении буквы закона. На побережье — нет. Течения Залива могли принести тело из других штатов — из Миссисипи, даже из Луизианы или Флориды, и вопрос подведомственности зависал, с изрядной долей вероятности навсегда. Тело и есть тело, когда-то сказал Маккенне старый полицейский из Нового Орлеана. Упокоилось. И теперь ничье.
Вступая на жизненное поприще, люди выглядят по-разному. А завершают путь очень схожими. Только у этого были занятные рубцы.
Маккенна припомнил, что ему случалось выезжать на трупы, которые на поверку оказывались частями утонувшего оленя, облысевшего при гниении. Иногда за человека принимали крупную собаку и даже корову. Но ни разу Маккенна не встречал таких длинных неровных полосок покрасневшей скукоженной плоти. Ладно. Хоть что-то интересное.
Он помедлил в утреннем тумане, наплывающем с ближней протоки, и посмотрел, как импровизированная похоронная процессия с патрульными машинами во главе увозит тело, шурша шинами по узкой, насыпанной из устричных раковин дороге. Юнцы глазели на труп и на полицейских в форме.
Чистой воды рутина, вероятно, ничего не сулящая. Но что-то в новом деле настораживало Маккенну, а он не мог понять что.
Возвращаясь в Мобил, он опустил в машине окно и наслаждался пахнущим смолой и хвоей легким весенним ветром. Чтобы выбраться из Бэйю-ла-Батр, нужно свернуть на север, к трассе 90. Но Маккенна поехал прямо, на восток, по асфальтобетонной двухполоске. На заправке «Ситго» над братской могилой съеденных ржавчиной «шевроле эль камино» дыбилась гигантская пластиковая курица; она указывала на ресторанчик «Привал», где коронным блюдом были креветки, устрицы и свежая рыба, дары Залива, искони отличительная черта Бэйю-ла-Батр.