Потом, ревя мотором, подъехал большой фургон. Вылезли двое мужчин, за ними — женщина. Одетые в черное, они сноровисто взялись выгружать из кузова какие-то причиндалы. Неувязочка!
Группа направилась к причалу, Мерв Питском порысил им навстречу. Капитана «Пшика» Маккенна узнал благодаря факсу из Центральной городской библиотеки Мобила, принятому прямо в машине после ухода из ресторана. В последнее время машина успешно заменяла Маккенне отведенный ему в конторе письменный стол: спасибо кудеснице-электронике.
Троица вместе с Питскомом, о чем-то переговариваясь, вернулась к фургону. Питском отодвинул боковую дверь, и все попятились. Показался темный силуэт — крупный, медлительный. Федералы встретили его молчанием, очень напоминавшим почтительное.
Маккенна замер. Он сразу понял: перед ним центаврий. Руки пришельца едва заметно качались, словно под тяжестью мускулатуры. Диковинно причлененные предплечья свободно пробалтывались в локтях назад, как маятник. В воде это наверняка полезно, сообразил Маккенна. Предплечье конически суживалось книзу, переходя в плоскую четырехпалую кисть, способную, насколько понял детектив, менять форму, превращаясь в подобие лопасти весла.
Амфибии с Центавра были грузны и неповоротливы. Тяжело ступая, центаврий двинулся следом за образовавшими заслон мужчинами в черном: несомненно, это офицеры федеральной службы. Без разговоров. Нёбо центавриев не позволяло внятно воспроизводить звуки человеческой речи, и общение велось посредством переписки.
Переваливаясь на толстых ногах с большими округлыми ступнями, центаврий добрел до «Пшика». Федералы поддержали его под локти, и он взошел по трапу. Маккенна впервые видел центаврия живьем, не по телевизору, и его поразило, что пришелец не столько шагает, сколько шлепает по-утиному. В условиях чуть более высокой земной гравитации пришелец двигался неуклюже. Предки центавриев ходили по песку, камень видели редко и уютнее всего чувствовали себя в теплых водах планеты, занятой преимущественно морями.
Когда инопланетянин добрался до баркаса, Маккенна вдруг хватился, что сидит, затаив дыхание. В чужаке была некая не поддающаяся определению странность. Ветер дул в сторону детектива. Маккенна принюхался: незнакомый едкий душок. От пришельца?
Инопланетянин ступил на палубу, федералы шныряли глазами по сторонам. Засечь Маккенну под кипарисом было затруднительно, и его проморгали. Интересно, подумал он, почему они не используют приборы ночного видения.
Громко застучал двигатель, «Пшик» ожил, отошел от причала и направился прямиком в залив. Маккенна проводил судно взглядом, но пришельца не увидел. На специальных высоких кронштейнах покачивались сети для лова креветок, «Пшик» ничем не отличался от любого другого траулера, вышедшего «в ночное». Так и было задумано, решил Маккенна.
Он наконец подъехал по засыпанной устричной скорлупой аллее к дому, оставил машину под низкими соснами и вышел на свой причал полюбоваться звездами над заливом. Это всегда помогало. Ему не хотелось сразу заходить в комнаты, где они столько лет прожили с покойной женой. Маккенна переехал бы… но прикипел к этому дому и месту, и, пусть Линды здесь больше не было, воспоминания остались.
Он дал себе проникнуться покоем, а тогда забрал из машины увесистый портфель, поднялся по ступенькам и вставил ключ в замочную скважину. Что-то скрипнуло. Он обернулся к крыльцу, к качелям, на которых в прошлом столько раз качался счастливый: оттуда кто-то вставал. Маккенне внезапно вонзился под сердце острый шип тревоги, верной спутницы каждого, кто расследует тяжкие преступления… а потом он разглядел женщину в соломенно-желтом платье. Блондинка, в волосах, тоже соломенно-желтых, лента. В прошлый раз лента была красная.
— Джон! Ты же грозился позвонить!
Он щелкнул выключателем, зажег лампочку на крыльце, и свет мгновенно выхватил из темноты ее лицо.
— Дениза?
— Ну а кто? Что, уже забыл меня?
Шутливый попрек, кокетливый и чуть принужденный.
Она качнулась к нему, волосы упруго колыхнулись, словно она недавно вымыла голову. Маккенна приуныл. Среднестатистическая женщина предпочитает делать ставку на красоту, а не на ум — оттого что у среднего мужчины лучше с глазами, чем с мозгами. Убежденная в этом Дениза нагрянула, расфуфыренная еще отчаяннее, чем на их первое свидание. Оно же последнее.
— Я вычислила, где ты живешь, и заехала. — Широкая улыбка, дерзкая, зазывная. — Ты ведь не звонил… — Звуки текли с ее языка, как мед, и Маккенна вспомнил, почему поначалу счел эту женщину такой загадочно-соблазнительной.