— Дарвендиор мой брат! — выкрикнула Хранительница.
— Наконец-то!.. — Мейлиен усмехнулась. — Наконец-то мы услышали слово правды, хотя для этого нам пришлось постараться... Так вот, чем дольше твой брат пробудет в нашем мире, тем сильнее он успеет состариться. Мои глаза за его бессмертие — по-моему, неплохой обмен. Справедливый обмен! Лет через семьдесят, когда мы отсюда уйдем, он вернется старым, лысым, беззубым, слюнявым идиотом, если, конечно, не умрет раньше. Мой брат, видите ли, недолюбливает эльфов. Он не даст вашему Дарвендиору ни минуты покоя и в конце концов обязательно его настигнет.
— Я восстановлю мост Уилвир!
— Не поможет. Я уничтожила его и в нашем мире.
— Тогда я проникну в Земелию через другой портал!
— Попробуйте. Ничего не выйдет.
— Не выйдет? Это почему же?..
— Вы плохо знакомы с законами, которые управляют обоими нашими мирами, высокая госпожа. — Мейлиен улыбнулась. — «Секира» создана из воды, воздуха, земли и огня. Пройдя через Дервент-уотерский портал, она изменила правила для всех без исключения порталов, соединяющих Землю и Страну Фейри. Они больше не действуют. И не будут действовать, пока «Секира» не вернется назад.
— Это невозможно!
— И тем не менее это правда. Ваш брат превратил меня в спиральную розу... — Мейлиен ткнула себя в грудь. — Настал его черед превращаться в скрюченный, одеревенелый сучок.
— Ты не понимаешь! — вскричала Хранительница. — Эльфы не могут иметь детей, им обязательно нужны любовники-люди. Если мы вымрем, никто нас не заменит!
— Земля от этого только выиграет. Впрочем, на борту «Секиры» хватает людей, которые когда-то стали жертвами эльфийской магии. Будьте с ними полюбезнее, и, быть может, они помогут вам обзавестись потомством.
От этих слов Хранительницу передернуло, но она справилась с собой.
— На Земле больше не будет магии, — проговорила она хрипло.
— И эльфов тоже, — подтвердила Мейлиен. — И тому, и другому можно только радоваться.
— Вас здесь — горстка. Вы не сумеете победить целый мир!
— Мы его уже победили.
Хранительница закрыла глаза, глубоко вздохнула и... смирилась с поражением.
— Очень хорошо, вы выиграли... — с трудом проговорила она, тяжело опираясь на протянутую руку своего спутника. Ноги не держали ее. — Что вы хотите?
— Я хочу, чтобы ваши маги-небожители жили в том же кошмаре, какой устроил для меня ваш брат, — ответила Мейлиен, широко улыбаясь. — Вы считали себя богами, люди служили вам всего лишь игрушками. Вспоминайте об этом каждый раз, когда вам покажется, будто с вами обошлись несправедливо.
Чувство вины, пронизавшее Хранительницу, было таким острым, что она содрогнулась и поспешно отвела глаза.
«Это начало конца», — подумала она, глядя на покачивающуюся на волнах непостижимую и неуязвимую «Секиру». Лишь несколько мгновений спустя Хранительница снова осмелилась посмотреть на Мейлиен.
«Как странно, что я почувствовала сострадание именно сейчас, когда уже ничего нельзя изменить, — была ее следующая мысль. — Впрочем, раскаяние всегда приходит слишком поздно!»
Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН
© Sean McMullen. The Spiral Briar. 2009. Публикуется с разрешения журнала «The Magazine of Fantasy & Science Fiction».
МАРИЯ ГАЛИНА
КРАСНЫЕ ВОЛКИ,
КРАСНЫЕ ГУСИ
Посвящается книгам детства.
Из книги «По отдаленным тропам (Дневник натуралиста)»«Сырая московская зима и холодная затяжная весна остались позади. Мне предстояло долгое путешествие, полное неожиданных находок и открытий: встречи с животными, знакомство со случайными попутчиками и со всеми, с кем может свести судьба путешествующего натуралиста — с охотниками, пастухами, объездчиками и просто жителями самых отдаленных уголков этого замечательного дикого края. Далеко позади остались глинобитные домики городских кварталов и пестрота местного базара; впереди лежали предгорья, а за перевалом расстилалась скудная земля пустыни, которая, впрочем, изобиловала жизнью, оставалось только радоваться, что судьба привела меня сюда весной, когда тюльпаны и маки горят, точно крохотные пламенеющие костры, а в жесткой траве пересвистываются сурки. Однако здесь, в ущелье, поросшем самшитовым лесом, было сумрачно и даже прохладно...
Еще несколько километров, и лес расступился, открыв расчищенную поляну, на которой высился крепкий сруб. Это и был кордон «Верхний»; на крыльце дома встретил меня лесник Михаил Рычков, бывший красноармеец, обосновавшийся в этих труднодоступных местах. В городской заготконторе мне много рассказывали про этого удивительного человека; помимо тетеревов и куропаток, которых он бил для себя, ежегодно сдавал около сотни лисиц и несколько волков.