«Что я тут делаю?.. Почему мы атакуем?.. Ах, да — женщина!»
Бауэр встал на четвереньки и пополз к аэросаням. Перебрался через несколько неподвижных тел в белой форме. Машинально отметил, что это не русские. Завернул за продырявленный пулями корпус и столкнулся с искомой особой лицом к лицу. Вернее — лицом к сапогам. Высокая стройная девушка в армейских стеганых штанах и белой парке с откинутым капюшоном сноровисто перезаряжала свой пистолет-пулемет. Глаза уколол блеск массивного золотого перстня с выбитыми двойными «зиг» — рунами в форме молний и схематическим изображением ирминсула, древнескандинавского символа мирового древа.
Но что там перстень и пулемет? Какая она была хорошенькая! Аккуратный носик, правильно очерченный рот, ямочки на щеках... Если бы не копоть на лице — прямо девушка из лучшего берлинского журнала мод. И совсем молодая.
— Фройляйн, с вами все в порядке?
Девушка поставила оружие на боевой взвод. Сверху вниз прохладно посмотрела на Бауэра:
— По сравнению с вами, обер-лейтенант, несомненно...
Эрих сообразил, как нелепо выглядит, продолжая пребывать на четвереньках, и смущенно выпрямился.
— Что касается остального — нет, не в порядке, — продолжила девушка, снова переключая внимание на поле боя. — Когда вляпываешься в засаду, это мало похоже на порядок, не так ли?
Бауэр кивнул — в логике незнакомке отказать было нельзя.
— Кстати, обер-лейтенант, представьтесь, — в голосе девушки прорезались властные нотки.
Бауэр невольно подтянулся, а когда разглядел мелькнувшие в вырезе парки петлицы штурмбанфюрера СС, так и вовсе едва не щелкнул каблуками. Насколько, конечно, это было возможно в валенках.
Ничего себе пташка! А какие у нее голубые глаза!
— Обер-лейтенант Бауэр, командир первой роты первого батальона 15-го моторизованного полка 29-й моторизованной дивизии.
В ложбине ухнули гранаты. Затем все стихло. Ошеломленные неожиданной атакой с фланга русские отступили. Слышно было, как Ланге созывает солдат и проводит перекличку.
— Как здесь оказались? — продолжила допрос штурмбанфюрер.
— Во время столкновения с противником понесли большие потери, лишились техники и отстали от основных сил полка. Теперь следуем к Тингуте: от пленного узнали, что там находятся части нашей дивизии.
— Механик-водитель есть?
— Бляйхродт! — гаркнул Бауэр.
Фельдфебель обежал аэросани, выпучил глаза при виде знаков различия офицера СС, но тут же нашелся и козырнул.
— Это вездеходы Триппеля, — пояснила девушка. — На них стоят практически такие же карбюраторные двигатели, как на «ганомагах». Сможете запустить винт на второй машине?
— Так точно.
— Отлично. Марш в вездеход, — приказала штурмбанфюрер. Повернулась к Бауэру: — Пусть остальные ваши солдаты, обер-лейтенант, оттолкают ее на чистое место, чтобы я могла продолжить движение.
— Слушаюсь!
Эрих бросился исполнять приказание и налетел на капитана.
— Отличная атака. Но, признаться, такого идиотизма я от тебя не ожидал. Без всякой подготовки — в лоб... О! — Ланге увидел спутницу обер-лейтенанта и осекся.
— Капитан, я штурмбанфюрер СС Вернер. Ввиду особой важности имеющегося у меня боевого задания фельдфебель и обер-лейтенант поступают в мое распоряжение. Приказываю вам оказать помощь моим людям в случае, если кто-то из них еще жив. С опрокинувшимся вездеходом не церемоньтесь: чинить его некогда и нечем. Вытащите пулеметные ленты и канистры с бензином. Саму машину сожгите. После этого двигайтесь дальше к Тингуте. Будьте осторожны — хотя контрудар 29-й моторизованной отбросил большевиков, но в степи все еще попадаются их разрозненные группы. Все понятно?
— Да, но...
— Никаких «но», капитан. Речь идет о высших интересах рейха. Пожалуй, я еще захвачу вот этого ефрейтора — его лицо внушает мне доверие... Как звать?
— Хартман, госпожа штурмбанфюрер!
— Полезайте в вездеход, Хартман, и становитесь к турели. Зачехленное орудие не трогайте, а пулемет — ваш.