— Фогель, я утрясла с этими тупицами все вопросы. До выступления — час. Срочно монтируйте прибор на вашего динозавра.
— Яволь. Что-нибудь еще?
— Еды. И ведро кофе.
Эрих решил, что сейчас самое время напомнить Эльзе о себе. Подбежав к вездеходу, он вскинул правую руку к каске:
— Какие будут распоряжения, госпожа штурмбанфюрер?
Девушка секунду таращилась на него, потом ехидно прищурилась:
— Да вас просто не узнать, обер-лейтенант. Раньше выглядели оборванцем, а теперь — вылитый Вотан!16 Хотя вряд ли он разгуливал в обносках унтерменшей даже в худшие времена, — расхохоталась девушка.
— Если вы о моих валенках, — покраснел Бауэр, — то русской зимой они ценнее патронов. Тысячи солдат вермахта, валяющихся по госпиталям с отмороженными ногами, это подтвердят. Окажись Вотан с нами, он бы русской обувью точно не побрезговал. В конце концов, что плохого в том, чтобы бить врага его же оружием?
— Валенок — оружие победы, — медленно смакуя каждое слово, произнесла Эльза. — Глубокая мудрость.
Бауэр набычился.
— Ну-ну, не обижайтесь, — Эльза тепло улыбнулась Эриху. — Имейте в виду, что я уже считаю вас своим. А если так, то какие церемонии?
Обер-лейтенанта как обухом ударило. Сердце радостно защемило.
— Между прочим, — не упустила случая вставить новую шпильку Эльза, — раз уж вы почти вступили в СС, запомните: мы — боевое братство. В нашем ордене нет места подобострастным приставкам «герр» И «госпожа» Мы обращаемся друг к другу только по званиям, и вне строя офицер и рядовой СС именуются одинаково — kameraden17, Понятно?
— Так точно, — Эрих представил, как где-нибудь в Берлине приглашает Эльзу на прогулку «вне строя» и расплылся в глупой улыбке.
— Ребята, заводи! — заорал Фогель, мигом вытряхнув из головы обер-лейтенанта все романтические картинки. Оглянулся на Эриха, ухмыльнулся:
— Бауэр, я вам обещал показать настоящих монстров? Извольте.
За скалящейся осколками оконных стекол стеной склада началась суета. Бухнуло железо. Потом чихнули и мерно затарахтели два-три двигателя — словно готовилась к отбытию колонна грузовиков. Простуженный голос гаркнул: «Есть вспомогательные». Другой глухо, как из бочки, ответил: «Основной, генератор и электродвигатели готовы. Внимание, зажигание!».
И тут уж взревело, так взревело.
С завибрировавшей стены вниз посыпались снег и остатки стекол.
Столь же внезапно рев спал до вполне терпимого рокота. Что-то звонко клацнуло, провернулось. И в шуме падающей кладки, прямо сквозь заднюю стену наружу выкатилось нечто громадное, серо-белое, в красных пятнах кирпичной пыли.
— Да уж... — только и смог сказать Бауэр.
«Нечто» было размером с двухэтажный дом.
— Обер-лейтенант, перед вами сверхтяжёлый танк конструкции доктора Порше, — Фогель подошел к отфыркивающемуся выхлопными газами титану, ласково погладил его по борту. — Мы называем этого зверька maus.
Хауптштурмфюрер сполна насладился видом напавшего на Эриха столбняка, потом щелкнул пальцами:
— Карл, бери техников: «Мьёллнир» должен стоять на своем штатном месте.
Эсэсовцы мигом выгнали из аэросаней Бляйхродта, не меньше своего командира потрясенного видом чудовищной «мыши», сняли с турели смертоносный излучатель и бережно подняли талями диковинное оружие в башню.
— Бауэр, вы, кажется, жаждали распоряжений? — госпожа штурмбанфюрер сосредоточенно вставляла тонкую дамскую сигарету в длинный костяной мундштук. — Как офицера, имеющего практический опыт использования в боевой обстановке орудия «Мьёллнир», назначаю вас его стрелком-наводчиком. Полезайте в танк и ознакомьтесь со своим рабочим местом.
— Слушаюсь, штурмбанфюрер.
* * *Темнело.
Первым, кого увидел обер-лейтенант, вернувшись на землю из чрева гигантской «мыши», оказался Бляйхродт. Не заметить его было просто невозможно. Эсэсовцы шарахались от растрепанного и грязного Папочки, как от прокаженного. Глаза фельдфебеля горели сумасшедшим блеском, в руках он держал большую стеклянную банку, полную чего-то темного и скользкого. Поначалу Бауэр решил, что это машинная смазка, но когда Фатти запустил в банку пятерню, выудил оттуда нечто склизкое и принялся его жевать, лейтенанту стало по-настоящему страшно.
— Что ты делаешь, Бляйхродт?