— Конечно.
— Жаль, здесь нет музыки.
— Ты бы хотела потанцевать?
— А ты? — улыбнулась Эльза.
— О да. Конечно.
Официант принес вино, не слишком грациозно наполнил бокалы.
— За победу, — предложила фройляйн Вернер.
— За победу, — выдохнул Эрих. Горло перехватило. Неужели и правда победа? Неужели за окнами — Кремль, неприступная русская твердыня, сдавшаяся только Наполеону?
Вино отдавало бочкой. Может быть, так и надо, но Бауэр не был ценителем и не мог сказать наверняка.
— Хоть бы пластинку какую-нибудь поставили, — вновь вздохнула девушка, аккуратно поддевая на серебряную вилку салат. — Тоска!
В своем новеньком мундире штурмбанфюрера Эльза смотрелась просто потрясающе.
— А пойдем гулять? — предложил Эрих. — Посмотрим город.
— Пойдем, — отозвалась девушка. — Только оружие возьми. Представляешь, сколько недобитых большевиков может скрываться в подвалах?
Выйдя из гостиницы, Эрих и Эльза вступили на брусчатку пустынной Красной площади. От мавзолея цвета засохшей крови веяло холодом и злом. Красная кремлевская стена угнетающе давила. Даже ели около нее были какие-то серые, страшные. В Кремле размещалась администрация гауляйтера Москвы, но внутрь идти не хотелось. Чужая мощь не станет своей. Может быть, этот город и правда лучше затопить...
Часы на Спасской башне уныло застыли на двенадцати дня. Вычурный собор в конце площади красиво пронзал тьму пасмурного вечера своими куполами, но Эрих не хотел подходить к зданию близко. Этот храм — не для них. Эльза тоже инстинктивно шарахнулась прочь — и они оказались на мосту через Москва-реку.
Река стояла. Пара барж вмерзла в лед. Ни русских, ни своих...
— Большой город. Его будет трудно контролировать, — проговорила Эльза, теребя в руках захваченный из отеля немецко-русский разговорник.
— Ничего. Мы справимся, — без особой уверенности ответил обер-лейтенант. Ему так и чудились страшилища, таящиеся в темных провалах выбитых окон, в безлюдных кварталах. Но они, как дети в опасной игре, шли и шли вперед. Пустынный квартал, фабричная постройка, за ним — дома, дома и дома.
Разговорник не понадобился: закоулки Москвы были совершенно безжизненны, если не считать немецких патрулей.
Одно из зданий — темно-красное, хорошо сохранившееся, с целыми стеклами — отчего-то притянуло взгляд Эриха. Он подошел к двери в подъезд, открыл ее.
— Посмотрим, что внутри?
Эльза кивнула.
Они поднялись на второй этаж, увидели несколько добротных деревянных дверей. Бауэр наугад толкнул одну — она отворилась.
В квартире было тепло. Не иначе дом подключен к системе центрального отопления, которую сейчас спешно реанимировали техники. Вполне немецкая квартира — фотографии хозяев на стенах, паркетный пол, патефон на столе.
Эрих покрутил ручку, поставил иглу на пластинку. Женский голос по-русски нежно и трогательно запел о белом шиповнике.
«Для любви не названа цена, лишь только жизнь одна, жизнь одна, жизнь одна...»
Обер-лейтенант хотел перевести слова для своей спутницы, но увидел в ее глазах слезы — она все понимала. Обняв девушку, Эрих послушал песню, а потом взял Эльзу на руки и понес ее в спальню. Там девушка сама начала страстно целовать его. Пусть вокруг этот страшный город, пусть впереди кровь, мгла и смерть — сейчас они вместе, и этот вечер их. Двое в брошенной квартире принялись срывать с себя форму так яростно, словно она жгла их кожу.
* * *На торжественную церемонию фюрер не прибыл. Даже рейхсканцлер не явился. Не было ни победного парада, ни салюта. Короткий строй бойцов явно терялся посреди обширной Красной площади. Бауэр даже почувствовал себя уязвленным: если верить кинохронике, торжества по случаю вступления в Париж выглядели куда помпезнее.
Поблескивая моноклем в правом глазу, прямой, как штык, генерал-фельдмаршал в шинели с малиновыми отворотами медленно двигался вдоль шеренги, пристально всматриваясь в лица. После вручения награды он крепко пожимал очередному счастливцу руку, звонко щелкал каблуками своих кавалерийских сапог и провозглашал приветствие столь громко, что эхо начальственного вопля еще с минуту гуляло между Кремлем и длинным зданием ГУМа.
— Лицо знакомое, но никак не могу вспомнить, кто это, — шепотом пожаловался Эрих стоящему справа Коху.
— Вальтер фон Рейхенау, — одними губами ответил майор, указывая глазами на скрещенные жезлы генерал-фельдмаршальского погона. — Тот, что в 40-м взял Париж. Он командовал 6-й армией до Паулюса.
После окончания церемонии всех участников пригласили на банкет в уже знакомую Бауэру «Москву», но Эрих задержался, дожидаясь Эльзу. Она подошла к нему минут через десять — как всегда, деловая и собранная.