— Выходной, что ли? — пробормотал он, недоуменно дернув плечом.
Вытащил из ячейки тяжелый чехол с инструментом и принялся сонно напяливать вакуум-сьют.
— Вы только посмотрите, какой трудолюбивый молодой человек! — раздался за спиной насмешливый голос.
Бруно вздрогнул, обернулся. Он даже не заметил, как вошли эти двое.
— Хансен? — пробормотал Бруно.
— Он самый, — хмыкнул старый знакомый. — Тебе все еще нужен механик по силовым?
Бруно медленно кивнул, перевел взгляд на второго — в противоположность Хансену жилистого, подтянутого, с отдающими синевой глазами.
— Знакомься, это Вадим.
Бруно молча поглядел на дружелюбно протянутую руку. Нехотя пожал, чувствуя странную ревность к своей тайне, помимо его воли перестававшей быть таковой.
— Хочется взглянуть на твою работу, — сказал Вадим. — Честно говоря, даже не верится…
— Забыл сказать, — вставил Хансен. — Он пилот. Бывший пилот, разумеется…
Некоторое время Хансен с Вадимом осматривали импровизированную «верфь», ползая вокруг, как любопытные насекомые. Бруно же завис в отдалении, чувствуя себя как на экзамене. Всю его былую уверенность как рукой сняло: молчание специалистов не сулило ничего хорошего.
Наконец раздался голос Вадима:
— Ну, что вам сказать, молодой человек… Задумано смело. Только центровка нарушена — такая штуковина будет неуправляема. Потом, вот здесь и здесь корпус не выдержит нагрузки. А вот тут никак не сохранить герметичность. Непонятно, где проложить кабели системы управления… И связь: необходимо установить антенные пилоны. Ну и система жизнеобеспечения… Да еще много чего… Нет, это никуда не годится… Как хоть называется?
— Что называется? — не понял Бруно.
— Ну, имя есть у корабля?
Бруно несколько опешил. Об этом он как-то не думал.
— Какое там имя… — пробормотал он. — Хлам — он и есть хлам.
— Не самое удачное имя для того, чему доверяешь свою жизнь, — заметил Вадим. — Но дело хозяйское. «Хлам» так «Хлам». Выглядит, по крайней мере, соответственно…
Бруно нервно усмехнулся.
— Впрочем, для полетов вне атмосферы это не так важно, — добавил Вадим.
— Тем более что все придется переделывать, — донесся скрипящий помехами голос Хансена. — Силовая установка почти издохла — разгон и торможение затянутся. Так что лететь долго придется. Нужно рассчитать, на сколько хватит регенераторов. Потом вода, пища… Сколько народу везти собрался? Расчеты у тебя какие-нибудь есть?
— Нет… — растерянно пробормотал Бруно. Ему вдруг стало стыдно за собственную самонадеянность.
— Понятно, — отозвался Вадим. — Хорошо, что мальчонка не успел улететь без нас.
— А он бы и не смог, — заметил Хансен. — Кто бы ему подсказал, как расконсервировать реактор?
Бруно пропустил мимо ушей несколько малопонятных технических реплик, которыми обменялись его неожиданные спутники, и заявил с вызовом:
— Слушайте, если вы хотите, чтобы я отказался от своего плана, то у вас ничего не выйдет!
Вадим усмехнулся и сказал туманно:
— К сожалению, при всем безумии твоего замысла отказываться от него было бы несвоевременно.
— О чем вы? — недоуменно спросил Бруно.
— Видишь ли, какое дело, малыш, — сказал Хансен. — У нас просто нет выбора.
К проекту Бруно постепенно присоединились и остальные обитатели сорок седьмого блока. Все, за исключением Предка. Этому способствовали неприятные новости, расползающиеся по Пристанищу.
Поговаривали, что связь с Землей так и не восстановлена. Не прибыл уже третий по счету транспорт с продовольствием и товарами для развлекательного центра. Менеджменту базы нечего было сказать населению, и его молчание воспринималось как подтверждение самых худших опасений. Над всеми прочими возобладала нехитрая мысль о том, что корпорациям надоело содержать нерентабельную базу и про нее решили просто забыть, оставив ее обитателей подыхать от голода. Все чаще становилось известно о беспорядках — и не только в развлекательных кварталах. В прекративших работу глубинных цехах стали находить мертвых. Несколько тел имели следы зверских издевательств. Стали поговаривать о появившейся в недрах астероида сатанинской секте. Нервы у людей не выдерживали, и в Пристанище поселился страх.
И некогда безумная идея Бруно обрела теперь совсем иной, куда более ясный смысл.
Корабль собирали в спешке. Никто, даже опытные Вадим и Хансен, не мог поручиться за то, что он не взорвется, едва отчалив от астероида, или просто не развалится на полпути. Но теперь об этом думалось в последнюю очередь. Пристанище становилось местом куда более опасным, чем открытый космос.