- Моя фамилия Сахновский, - сказал Олег ему в спину. - Сахновский Олег Яковлевич. По профессии - астроном. Работаю... Работал на Симеизской обсерватории.
Фон Вернер покосился на него поверх камуфляжного плеча.
- А на кладбище как оказался?
- Что?
- На кладбище, говорю, - повторил гауптштурмфюрер. - Не знаю, в чем дело, но живоглоты обычно предпочитают места упокоения...
Фрагменты образов, слова, никак с ними вроде не связанные, кусочки раздробленной мозаики, рассыпанные по уголкам памяти, сложились в четкую до беспощадности картинку. Резкие боли в спине... Режущая боль в животе... Тошнота... Рвота... Опухоль растет как на дрожжах... Нечем прижечь ранку - ни спичек, ни зажигалки... Впервые острое сожаление, что бросил курить... До ближайшего жилья километров пять... Ну а алуштинское кладбище так и называется - «Пятый километр». Вот откуда неприятное это воспоминание...
- Вспомнил, - заключил эсэсовец. - По глазам вижу. Ну?
- Двадцать пятого мая две тысячи девятого года меня укусил каракурт, - сказал Олег. - И, видимо, до медпункта добраться я не успел...
- Каракурт - это скверно, - отозвался фон Вернер. - Рядового Вирхова тоже кусал каракурт. Бедняге пришлось помаяться. У меня был приказ отправлять с передовой только тяжелораненых. Но Вирхов выжил. Ему оказали своевременную помощь...
Олег слушал, но не треп восставшего из небытия эсэсовца, а себя. Он умер - это ясное, четкое и холодное знание. Он помнит каждую деталь - как непослушными пальцами набирает на мобильнике телефон службы спасения, кричит в трубку, голос срывается от боли... последние судороги и конвульсии. А потом - сразу, без перехода -расплавленный свинец в затылке и призрачно-серое небо над головой. Умер и воскрес. В мире, где на берегу Черного моря обитают птицы с человеческими лицами, деревья охотятся на людей, рыщут в поисках добычи гигантские кошки, а эсэсовский офицер, вооруженный чудо-оружием будущего, ведет русского астронома с половинкой еврейской крови к странному зданию, именуемому энергостанцией.
Долгий переливчатый свист прервал поток размышлений. Олег впился взглядом в льдистые глаза немца. Свист повторился. Вернее, раздался с другой стороны. В ответ.
- Хатули, - процедил немец. - Черт, почуяли... Теперь надо бегом, еврей...
- Если ты еще раз назовешь меня евреем, я не сдвинусь с места!
- Неужели? - насмешливо улыбнулся эсэсовец.
- Да, немец! Зови меня Олегом.
Гауптштурмфюрер снова усмехнулся - на сей раз одобрительно, и протянул ладонь для рукопожатия:
- Дитмар. А сейчас, Олег, как говорят у вас... русских, ноги в руки!
И они взяли ноги в руки. Дитмар скользил, как тень. Перепрыгивал с валуна на валун, уворачивался от нависающих над тропой веток. Олег старался соответствовать. С каждым шагом, с каждым прыжком двигаться становилось все легче. Мышцы ног наливались силой. Кстати, и тяжесть в голове улетучилась, и мысли улеглись. Как будто воспоминание о собственной кончине запустило в нем какой-то механизм. Механизм восстановления. Или перезагрузки. Это надо обдумать, но потом.
Олег ткнулся в спину остановившегося вдруг Дитмара. Плазмоган гауптштурмфюрер держал стволом вверх.
- В чем дело?
- Тс-с... Замри!
Замер, стараясь унять дыхание. Прислушался. Кроме шороха ветра в листве - никаких звуков. Или...
- Ложись!
Дитмар сбил его с ног. Навалился всем телом, прижал к усыпанной хвоей земле. Бросок тяжелых лап. Разбойничий свист. И сразу -ш-ш-ш...
- Черт, промазал...
Немец поднялся, скомандовал:
- Вставай. Продолжаем движение.
И канул в грязно-зеленую, как его обмундирование, лесную полутень. Олег подскочил, точно на пружинах. Отставать нельзя. Никак нельзя. Раз воскреснув, тут же умереть - слишком нелепо. Значит, надо жить.
Заросли оборвались, рассеченные неширокой просекой. Вдоль нее тянулась труба, похожая на газовую большого диаметра. Только выглядела она странно. Он сразу не понял, чем именно. Труба была покрыта серой, блестящей слизью, и она... двигалась. Волнообразно пульсируя, словно прокатывая внутри себя тугие комки, ползла вдоль просеки.
- Повезло нам с тобой! - воскликнул эсэсовец. - Пищевод сегодня трудится со всем усердием.
- Пищевод? - переспросил Олег. - Чей?
- Неважно, - отозвался Дитмар. - Главное, доставит нас на место без хлопот.
Гауптштурмфюрер сунул за пояс чудо-оружие. Сказал:
- А ну-ка, подсади!
Он не стал дожидаться, пока русский сообразит, что да как, подтолкнул его поближе к живой трубе, оперся руками о плечи. Олег машинально подставил ладони. Впившись в них жесткой подошвой ботинка, Дитмар перемахнул на трубу. Свесился, протянул руку.