- Давай!
Пульсирующая труба сразу унесла гауптштурмфюрера метров на пять вперед.
- Свиная башка! - выкрикнул он.
Знакомый переливчатый свист вновь вывел Олега из оцепенения. Он кинулся к трубе, нагнал, вцепился в руку эсэсовца. Заскреб подошвами парадно-выходных штиблет по осклизлой поверхности. Дитмар могучим рывком выдернул его наверх.
- Давно бы так, - выдохнул немец. - Смотри туда!
Олег перекатился на спину, сел. Всмотрелся. Стена джунглей медленно ползла назад. Из леса выскочила кошка не кошка, внушительных размеров тварь, отдаленно ее напоминающая, - разглядеть толком было невозможно, окрас шкуры повторял рисунок зарослей идеально. Только голова, лобастая, с круглыми, Как спутниковые тарелки, ушами, виднелась отчетливо. Хатуль вобрал широкими ноздрями воздух, вытянул мясистые губы в трубочку и засвистел.
- Что, съел?! - крикнул Дитмар и засвистел в ответ.
Хатуль совсем уж по-кошачьи фыркнул и растворился в зарослях.
- Верхушка пищевой пирамиды, - пояснил немец. - Размеры, скорость передвижения, выносливость, мимикрия, социальное поведение...
Очень странный фашист. Говорит по-русски без всякого акцента. Разбирается в биологии. Ладно, с этим после. Сейчас главное понять, где он оказался? Точнее - когда?
- Послушай, Дитмар, - сказал Олег. - Ты давно здесь?
- Здесь я примерно с неделю, - отозвался гауптштурмфюрер. - А воскрес около трех месяцев назад. Точнее сказать не могу.
- И какой, по-твоему, век сейчас?
Немец фыркнул, совсем как давеча хатуль.
- Уверен, что не двадцатый, - сказал он. - Если ты сам из двадцать первого... В твое время, Олег, такие штуковины были? - Он показал на плазмоган.
- Вряд ли, - откликнулся астроном. - Если только в фантастических фильмах... Ничего этого не было, ни энергостанции твоей, ни этой тошнотворной трубы, ни живоглотов с хатулями. Про людей-птиц я уже и не говорю...
- Сигнусов, - уточнил Дитмар. - Так их монах называет. Сигнус по-латыни - лебедь.
- Значит, мы в далеком будущем...
- Не знаю, - пожал плечами немец. - Может, и в будущем. А может, и в аду. Монах, во всяком случае, так считает.
- А ты?
- А я думаю... - проговорил гауптштурмфюрер. - Вот что я думаю... Меня убили на Сапун-горе и зарыли в братской могиле. И вот я воскрес. Почему именно я? И почему я один? Ведь в той могиле наверняка было немало более достойных сыновей фюрера. Значит, есть в этом какой-то высший смысл! Иначе...
Он умолк и стал яростно натирать рукавом и без того блестящий ствол своего плазмогана. Олег против воли хмыкнул. Надо же, и у железного сверхчеловека есть душа, и ее бередят вечные вопросы.
- Ты говоришь - воскрес, - сказал Олег. - А как это происходит, видел?
- Один раз, - буркнул Дитмар. - Когда монаха нашел. Из-под земли выдавливается белесый кокон, как у гусеницы-шелкопряда, только огромный и твердый. Спустя несколько минут он лопается, а внутри - человек. Взрослый, но беспомощный, как младенец. И если ему не помочь - погибнет в первые же часы. Мне повезло, я нашел оружие и в нем сохранился заряд. Потом я нашел монаха. Потом бабу - гречанку. Ее пришлось отбивать у сирен.
- У сирен?
-Люди-амфибии, - пояснил гауптштурмфюрер. - Обитают в прибрежных водах. Иногда нападают на сигнусов. Те, впрочем, в долгу не остаются. Гречанка, похоже, воскресла на затопленном кладбище. Не захлебнулась лишь потому, что сирены вытащили ее на берег. А там уж и мы с монахом подоспели.
Солнце стояло высоко, когда джунгли поредели и труба-транспортер повлекла их между развалин. Олег смотрел во все глаза. От родной Алушты не осталось ни следа. Часть города съели заросли, остальное покрывали остовы зданий, которых не было здесь в две тысячи девятом. Напрасно Олег высматривал знакомые корпуса Военного санатория или туристической гостиницы «Восход».
- А ведь так себе был городок, - сказал Дитмар. - Наша часть тут квартировалась до переброски в Севастополь. Захолустье, отнюдь не Ривьера. А потом, видно, вы, русские, намастрячились строить... Небоскребы, как в Нью-Йорке. А какая техника... Нам бы такую в сорок четвертом, мы бы вам показали... Знаешь, Олег, - продолжал гауптштурмфюрер, - не удивлюсь, если вы, русские, в очередной раз проворонили свой шанс. Вояки вы отчаянные, грех не признать, но к мирной жизни малопригодны. Так что, может, и не вы все это построили. А? Может, нам тогда удалось закрепиться в Крыму. И отсюда мы погнали ваши орды обратно? Что скажешь?
- Не удалось, - возразил Олег. - Ровно через год после освобождения Крыма наши войска были в Берлине. А мой дед расписался на стене Рейхстага. Да и сам посуди, Дитмар, возможно ли еврею стать астрономом в рейхе?