- Спаси тебя Бог, рус! - выдохнул Иоанн, с отвращением сдирая с себя остатки мерзкой ловушки.
- Все целы? - спросил Дитмар. - Тогда - бегом!
Бегом не вышло. Джунгли как с цепи сорвались. Скоро Олег перестал различать, что именно на них нападает. Какие-то летающие радужные змеи, щетинистые, ревущие, как бомбардировщики, громадные комары, прыгающие двухвостые скорпионы. Дитмар палил направо и налево, не жалея зарядов, и вполне оправдывал звание альпийского стрелка. Ефросинью попыталась ухватить гигантская многоножка, неожиданно воспрянувшая из груды палой листвы. Дева-воительница мотнула соломенной головой, и коса - астроном не поверил бы, если бы не видел собственными глазами - рассекла многоножку пополам.
И вдруг как-то сразу все закончилось. Отряд вывалился на обширную поляну, за которой начиналась обычная роща обычных деревьев. Посреди поляны все, не сговариваясь, повалились на землю.
Солнце уже палило вовсю, и Олегу захотелось в тень, в рощу, но раздался знакомый переливчатый посвист. Сверху. Ему ответил такой же - со стороны моря. Хатули, бес им в ребро.
Трава зашевелилась, по поляне поплыли размытые силуэты. Сколько их было, не сосчитать. Больше двух - это точно.
- К бою! - скомандовал фон Вернер.
Но хатули не спешили нападать. Взяв людей в полукольцо, оттеснили их к роще. И Олег понял зачем. Раздутые, как бутылки, стволы. Разверстые розовые дупла. А вот корнещупальца... Хрен их в такой траве разглядишь. Хатули застыли и сделались совершенно невидимы.
- Живоглоты! - крикнул астроном.
Дитмар выхватил плазмоган и повел стволом, стараясь захватить площадь побольше, чтобы выцелить хоть одного хищника. Зацепил. Истошный визг, запах паленой шкуры, и обезумевший от боли зверь ринулся на гауптштурмфюрера. Наперерез бросилась Ефросинья, махнула косой... и располовинила голову хищника.
- Во имя Перуна! - торжествующе воскликнула она.
- Не боишься? - бросил Дитмар.
- В муромских лесах и не такие чудища...
Дева не договорила. Корнещупальце ухватило ее сразу за обе ноги. Воительница упала ничком, живоглот поволок ее к разверстой пасти. Дитмар повел плазмоганом, но тщетно - битва в джунглях съела весь заряд. Живоглот тянул быстро, и никто не смог бы помочь Ефросинье, однако она мгновенно перевернулась, села на пятую точку и уже у самой пасти живоглота ударом меча обрубила оба корня.
Нервы у девки железные, подумал Олег. Посмотрел на поверженного кота. Серая бесшерстая шкура потеряла способность к мимикрии. На льва хатуль походил лишь строением тела. Рассеченный череп более подошел бы... лемуру. Да, глазастому лемуру с толстыми, мясистыми губами и круглыми перепончатыми ушами. Странное существо. Рот как у травоядного. Но когти...
Еще один хатуль, помельче, прыгнул на Дитмара, тот отскочил в мелкий кустарник, но удара лапой по плечу не избежал. Бесполезный плазмоган отлетел в сторону. Олег бросился к нему, наклонился, чтобы поднять. Тонкий вибрирующий корень обхватил его запястье. Астроном тюкнул по нему хазарским топориком. Корень отстал. Олег взял плазмоган, выпрямился.
Неосторожного хатуля прихватило сразу четырьмя корнещупальцами и жадно влекло к дуплу. Дупло раздалось вширь и ввысь, принимая столь крупную жертву. Ствол лжеплатана охватила сладостная дрожь, когда задняя часть жертвы погрузилась в пасть. Хатуль кричал и бился, и это было настолько страшно, что Олегу стало жаль несчастного хищника. В считаные минуты все было кончено. Пасть сомкнулась, вопль хатуля оборвался.
Олег с Иоанном, всматриваясь в траву, чтобы не нарваться на очередное щупальце, поспешили к Дитмару.
Барон фон Вернер лежал на земле, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Гимнастерка его была изодрана. Кровоточили порезы на плече и груди. Иоанн наклонился, осторожно осмотрел раны.
- Господь милостив, - сказал он. - Раны неглубокие, но надо перевязать.
Он посмотрел на женщин и передал Таис меч. Таис кивнула и, надрезав тунику, отодрала изрядный кусок ткани, обнажив точеные колени. Иоанн ловко порвал ткань на бинты.
- Помоги, - обратился он к Олегу.
Вместе они стащили с Дитмара гимнастерку, промыли раны остатками воды из гибкой бутыли, перевязали.
- Что будем делать, рус? - спросил монах.
- Надо бы отнести его к морю, - откликнулся астроном без особой уверенности. - Здесь оставаться нельзя...