«Ну и пусть ты ненавидишь гвай ло8, - напоминал он себе. - Дыши глубоко. Помни, что сказал Вигнесс, и просто стой у руля. Держи все под контролем».
Поэтому он разглядывал толстую золотую иллюстрированную книгу («2000 лет иллюстрированных манускриптов»), прилепленную в раскрытом виде среди звездных карт и толстых серебристых рыбин, неторопливо плавающих за большим прозрачным куполом, когда воплем об убийстве взревел сигнал тревоги, а освещение стало красным. Треска за куполом теперь плавала словно в крови.
- Эйя, - пробормотал Кирпич, продолжая жевать бетель и инстинктивно касаясь ножа на поясе. - Какого черта? - Но треска не смогла ему ответить, и он взглянул на рыбин с отвращением.
Как и все члены экипажа «Восьмого шара» - за исключением Кибернеты, корабельного мозга, - он носил на одежде диск, изображающий черный шар из полузабытой земной игры. Диск объединял в себе дозиметр радиации и устройство связи с корабельной сетью. Кирпич постучал по нему и сказал:
- Говорит капитан. Пусть новость будет хорошей.
- Кирпич, - послышался в ответ спокойный голос его первого помощника - женщины, которую он знал только под именем Кинжал Меза, - Киб засекла объект на пересекающейся солнечной орбите.
На сей раз Кирпич перестал жевать:
- Пересекающейся?
- Достаточно близкой. Сейчас до него 280 тысяч миль. Мы разминемся с ним на 160 тысячах.
Кирпич выругался, теперь громче. До объекта уже оставалось меньше, чем от Луны до Земли.
- Неизвестный планетоид? - спросил он. - Или корабль?
- Ставки корабельного тотализатора склоняются к тому, что это корабль, сэр, - послышался угрюмый голос Кибернеты.
- Я хочу взглянуть, - решил Кирпич. - Собственными глазами.
Родившийся на Марсе, он отличался привлекательным, но обветренным лицом тех китайских тибетцев, что первыми вышли на поверхность Красной планеты без масок. Другими его особыми приметами были хриплый голос и темные защитные очки старого космического волка, чья щитовидка получила слишком много радиации, а глаза пострадали от сильных перегрузок.
- Мы так и подумали, что ты захочешь, - сообщила Киб.
Кирпич вздохнул и сплюнул в самозакрывающуюся чашку. Потом набрал код подъема. Люк под ним закрылся. Загудели моторы, серебристые рыбины метнулись прочь, включая и ту, что сорвалась с крючка.
Рыболовный пузырь служил еще и пузырем астронавигации, хотя в спецификации корабля его функции и значились в обратном порядке. Обитатели «Восьмого шара» - четыре свежеразмороженных после анабиоза человека, три оживленных после аналогичной процедуры инопланетянина и всегда бодрствующая Кибернета - находились внутри титановой сферы диаметром около тридцати пяти метров, в свою очередь заключенной в двойную оболочку из углеродистой стали. Пятиметровое пространство между оболочками заполняла холодная вода, имеющая немало применений: экран от космического излучения, рассеивание тепла, запасная активная масса для двигателя. Она даже годилась для питья. Однако Кирпича осенила новаторская идея, и он запустил в водяную оболочку тихоокеанскую треску, а пузырь, находящийся на поверхности внутренней сферы, снабдил удочкой с катушкой, и теперь внутренний конец удочки торчал чуть выше навигационных карт.
Пузырь стал подниматься наподобие кабины лифта в каком-нибудь подводном поселении на Земле. На серой стене наружной оболочки раскрылась круглая панель. За ней находилась специальная мембрана, которая раздвинулась, когда сквозь нее протиснулся пузырь. Теперь удочка высовывалась в космос. За оранжевой лепешкой наживки искрился Млечный Путь. Сорвавшиеся с удочки капельки воды замерзали и рассеивались, чтобы присоединиться к звездам, или легкими снежинками опускались на белый корпус вокруг пузыря.
«Восьмой шар» соответствовал названию. Его наружная оболочка выглядела как черная сфера, утыканная грузовыми модулями, датчиками и радиаторами, однако на носу белой краской был нарисован круг со вписанным в него черным символом бесконечности. В его правой петле приютился стыковочный порт, а из левой сейчас выглядывал пузырь астронавигации. Ухмыляющиеся обитатели планет предполагали, что черная окраска нужна кораблю для скрытности, а белое пятно эту скрытность нарушает. Фактически же, и белая, и черная окраска не давали никакого эффекта. Излучая тепло, корабль светился для детекторов не хуже лампочки. За исключением плотных конвоев или таких экзотических мест, как ближние окрестности Солнца, скрытность в космосе была мифом.