— Так, может…
— Нет, нет, нет! Как твой адвокат я уверен, что если ты станешь действовать точно в соответствии с моими указаниями, тебе невозможно будет предъявить никаких претензий, — Архенбах отвел взгляд в сторону и с намеренно беззаботным видом поковырял когтем меж зубов. — Ну, разве что надругательство над святыней или глумление над покойным.
— Этого мало?! — возмущенно воскликнул Чейт.
— Смотря для чего.
— Ну, скажем, для того, чтобы прикончить меня и выбросить мою голову в пустыню!
— Думаю, этого не случится. Как правило, в примитивных сообществах подобным проступкам не придают большого значения.
Архенбах не знал этого наверняка, а если быть точнее, то и вовсе не ведал, так это или нет, но сказал, дабы поддержать друга в трудную минуту.
— А может, ну ее? — Чейт посмотрел на голову и скривился. — Может, лучше оставить? Пусть себе лежит. А когда приду к шохенам, скажу, что видел, мол, такую штуку.
— Плохая мысль, — удрученно покачал головой Архенбах. — Очень плохая мысль…
Видимо, он собирался развить эту очень плохую мысль, но треск и скрежет рвущегося металла не позволили ему этого сделать. Сначала ворвавшиеся в комми помехи заглушили голос Архенбаха. А затем и изображение гронца пропало.
Чертыхнувшись, Чейт пару раз нажал кнопку вызова и с надеждой глянул на небо. Однако экономия на средствах связи, похоже, имела необратимые последствия.
Конечно, можно было дождаться запланированного сеанса связи. Да только особого смысла в том не наблюдалось. В принципе, Чейт был согласен с Архенбахом. И как с адвокатом, и как с другом. Лучше уж взять голову с собой. В конце концов, если он и нарушит при этом какие-то местные обычаи, все можно будет списать на то, что он чужак. А следовательно, существо не совсем полноценное. Уж что-что, а юродивого изобразить Чейт сумеет. Если же он бросит голову там, где нашел, это могут расценить как откровенное пренебрежение, проявленное чужаком в отношении останков одного из местных жителей. Они ведь могут решить, что для него голова их мертвого соплеменника все равно что камень на пути, который можно легко переступить и пойти дальше. А то ведь и еще чего хуже могут подумать. И если даже после этого они не отрежут чужаку голову, то уж точно не захотят иметь с ним никаких дел. А это будет означать, что все деньги, вложенные Чейтом А и Архенбахом с Грона в дело, которое они вознамерились провернуть на Дзитте, вылетят в дюзу.
Нет, такого Чейт не мог допустить!
Как бы после этого он смотрел в глаза Архенбаховым жене и детишкам? Обзавестись собственным потомством Чейт так и не удосужился. Поэтому к выводку гронца — тринадцать штук! — относился как к родным.
Стараясь думать лишь об Архенбаховых малютках, Чейт вытянул из тюка с походной амуницией новенькую майку и содрал с нее полимерную вакуумную упаковку. Затолкав майку обратно в тюк, он надел прозрачный пластиковый пакет на руки и, как мог, широко развел их в стороны. Получилось что-то вроде одной большой рукавицы на обе руки. Присев на корточки, Чейт расправил надетый на руки пластиковый пакет, растянул его по углам и поднес к мертвой голове. Представив, что перед ним арбуз, Чейт кончиками пальцев чуть приподнял голову и быстро вывернул пакет наизнанку, так что голова оказалась внутри. Перехватив горловину пакета в кулак, Чейт несколько раз крутанул груз и прижал образовавшийся тяж вакуумным зажимом. Благодаря мутному пластику содержимое пакета и в самом деле напоминало… Чейт задумался. В самом деле, что оно напоминало?.. А впрочем, какая разница! Главное, на какое-то время о голове можно было забыть. Чейт слегка подбросил на ладони голову, как будто хотел прикинуть ее вес. Или прицеливался для меткого броска. У него в руках был просто некий предмет. Без названия и без истории. Не вызывающий никаких эмоций. Чейт приоткрыл установленный на ровере холодильный контейнер и забросил в него пакет. Хлопнул по крышке ладонью и улыбнулся, услыхав, как щелкнули автоматические запоры.
— Отличная работа! — похвалил сам себя Чейт.
Если бы рядом находился кто-то еще, он мог бы проявить соответствующую скромность, рассчитывая на похвалу из чужих уст. А так все приходилось делать самому.
Впереди у него было еще четыре дня пути.
Четыре дня под солнцем.
Четыре дня среди высохшей травы, колючего кустарника, ящериц и совсем сдуревших от жары карфангов.
Еще четыре дня в пустыне… Или полупустыне?..
Да, впрочем, какая разница!
От жары Чейт не страдал. Во-первых, он был ко всему привычен. Во-вторых, у него имелись одежда из нанопористой синтетики, разработанной специально для жаркого и сухого климата, а также запас крема от загара. И наконец, в-третьих, холодильник ровера размеры имел немалые и был набит как вкуснейшей снедью, так и прохладительными напитками.