А фильм по всем признакам намечался кассовый. Да что там кассовый, настоящий блокбастер!
— Катастрофа! — вскричала Джейн. — Отказываюсь!
Я принял сидячую позу на кровати и сонно воззрился на стенной экран. За искаженным яростью лицом Джейн увидел часы — 00:56. Пришлось напрячься, чтобы прояснилось в голове.
— В чем дело?
Она заплакала… Нет, зарыдала вовсю, и это никуда не годилось, завтра же первая читка, ей нужно безупречное лицо. Давно ли Джейн вот так же убивалась на моих глазах? Когда от нее последний муж ушел. А до этого — когда ушел предпоследний.
— Скоро приеду, — пообещал я. — Уже выхожу. Закрой сценарий и больше не читай. Мы все исправим, не волнуйся.
Она так рыдала, что даже ответить не смогла.
— Возьми бокал вина и жди.
— Ла… ладно.
Я вызвал шофера. Могу и сам водить, но это больно. Эрни с его женой Сандрой, домоправительницей, жили в гостевом домике. У обоих ахондроплазия.
— Мистер Тенлер? Что случилось? Все ли с вами в порядке? — разволновался Эрни.
Хорошие они люди, но все же я не позволял нашим отношениям выйти за рамки субординации — как раз на случай такого вот полуночного вызова.
— Я в норме, но должен срочно ехать к мисс Сноу. Через пять минут машину подогнать сможете?
— Пять минут? — явно расстроился Эрни. — Да, конечно.
— Сами-то вы хорошо себя чувствуете?
Расстроенное выражение сменилось изумленным. Не в моих привычках было справляться о самочувствии Эрни.
— Да, хорошо, разве что самую малость нездоровится… Но это пустяки. Я буду через…
— Если нездоровится, может, не надо…
— …пять минут, — договорил Эрни теперь уже с подозрительным выражением лица.
«Что он делает?» — прочел я вопрос в его глазах.
Я и сам хотел бы это знать.
Преодолевая боль, слез с кровати и кое-как размялся, затем натянул одежду. Прохромал за парадную дверь и спустился по крыльцу к поджидающему «лексусу».
— Возьмите. — Я вручил Эрни обезболивающий пластырь и пластмассовую манерку с апельсиновым соком.
Он посмотрел на меня и недоуменно покачал головой.
Меня впустила сама Джейн, в халате и шлепанцах. Я ужаснулся, увидев ее опухшее, в красных пятнах лицо — как говорится, в гроб кладут краше. Хотел обнять, но вместо этого заговорил грубее, чем сам ожидал:
— Ну и что за проблемы со сценарием?
А ей — вот же извращенка — моя злость только на пользу. Успокоилась прямо на глазах.
— Это даже хуже, чем пародия, — ответила Джейн.
— Твою роль, что ли, урезали?
— Да при чем тут… Барри, сам глянь. Вот, сядь и прочти собственными глазами.
Она повела меня в гостиную, где на столике ждала полупустая бутылка вина. Налила себе уже третий бокал, чтобы скоротать время, пока я читаю, но меня это не волновало. Она только с виду слабенькая, а дай волю, перепьет русского грузчика.
Сценарий фильма «Идеальное будущее» был основан на рассказе безвестного писателя, и это означало, что авторские права обошлись студии очень дешево. Фантастическая ситуация «ближнего прицела», как водится, экстраполировалась из настоящего. Некий город в штате Миссисипи, на посту мэра Кэйт Брэдшоу — молодая женщина с синдромом Арлена. Чуткую и добрую, но неопытную Кэйт опекает бывший окружной прокурор — это роль Джейн. Образ экс-прокурорши не лишен комичности: она упряма и не считает зазорным пользоваться своей перезрелой сексуальностью в политических целях. Темы этой сюжетной арки — предубежденность, женская дружба и разрешение острых противоречий, неизбежное для любого политика занятие. Все это происходит в густой атмосфере Глубокого Юга и заканчивается сенсационным выступлением героини Джейн.
Затем действие переносится в Лос-Анджелес. Тамошний мэр — сущая Далила, злая ведьма, умеющая читать мысли. Она соблазняет мужчин, ломает судьбы, пытает своих врагов и вообще глумится над демократией. Ее подручные напропалую плодят клонов и без счета взрывают дома. Разнесут они и гнездышко героини Джейн, этак к концу первой трети фильма. Правда, затем мэру в сердце загонит пулю благородный молодой оперативник Агентства защиты человека, и тело гадины обольется вязкой желтой кровью.
— Джейн… — начал я, оторвавшись от чтения, и замялся.
Надо было подбирать слова аккуратно — она успела осушить бутылку. И хотя больше не плакала, я принес пачку салфеток.
— Согласен, чушь несусветная, но все же…
— Отказываюсь!
У нее очень пластичный голос. Только что в нем клокотал гнев, а теперь звучит отчаяние, которое уже срывается в пропасть безнадежности.