— Скажи, Луис, неужели за все время никто не попытался совершить нечто более значительное, чем бегство в ледяную пустыню? Можно было бы попробовать захватить снегоходы, прорваться на них в космопорт…
— Невозможно, — помотал головой Луис. — Снегоходы расстреляют прямо на поле. Неужели ты думаешь, что эти мысли пришли в голову только тебе? К тому же постоянно здесь находится не более двух машин. Они стоят в гараже за бронированными воротами. Конечно, за ночь можно было бы вскрыть двери с помощью резаков, но гораздо раньше охранники тебя просто пристрелят. А когда ворота открываются, чтобы забрать добытые Цветы, привезти оборудование или продукты, охраны бывает столько, что справиться с ней вообще нет ни малейшего шанса.
— А ты как думаешь, Фаран? — спросил Марк.
— О чем?
Фаран сидел напыжившийся, злой. Он ничего не нашел в своем штреке, потому что не собирался ничего искать. Весь день он просто бездумно чиркал резаком стенку забоя, пытаясь отыскать ответ на один-единственный вопрос: как с ним могло случиться такое? Он страшно устал и готов был винить в своих бедах любого, кто первым попадется под руку, но ссориться с Марком ему не хотелось.
— Ты согласишься попробовать, если что-нибудь удастся придумать?
— Если! — воскликнул Фаран. — Если бы мне удалось добраться хоть до одной поганой глотки…
Он яростно пошевелил толстыми сильными пальцами.
— Фаран согласился бы, — мягко произнес Бэкетт, положив тому руку на плечо. — Я бы тоже согласился, если бы существовал план. Полагаю, мы все вместе должны над ним подумать.
Луис вздохнул тяжело и демонстративно громко.
— Мы все здесь когда-то пытались строить планы, пока не поняли, что самое главное — суметь прожить как можно дольше. Рано или поздно здесь должны появиться корабли из большого мира, я уверен в этом. Когда-нибудь нас найдут. Но только тех, кто сумеет выжить. Вот о чем мы должны заботиться в первую очередь.
— Скажите, Луис, а вы не согласитесь рискнуть, если план будет того стоить? — спросил Бэкетт.
— Такого плана не будет никогда, — отрезал Луис.
Свет под потолком трижды мигнул. Это означало, что для пленников наступало время сна…
…Марк открыл глаза, мгновенно вспомнив, где и почему находится. На соседней койке похрапывал Фаран, в конце помещения кто-то трудно откашливался, но причиной внезапного пробуждения были вовсе не эти обычные ночные звуки казармы. Ему вдруг приснилось, что сердце его пульсирует гулко и мощно, словно готовясь немедленно взорваться. Марк рывком сел на койке и схватился за грудь. Рука наткнулась на что-то твердое. «Ребенок» Цветка. Марк перевел дух и понял, что это был только сон — сердце билось ровно, разве что чуть учащенно. Марк вытащил из кармана кристалл и сжал его обеими ладонями. Ничего не происходило. Нагретый теплом тела Марка камень был мертв, каким и положено быть любому камню. Марк посидел еще немного, прислушиваясь к себе и пытаясь разобраться: отчего же, собственно, он не отдал камень Луису? Немедленного ответа он не находил, зато точно понял, что оставит камень себе. Это была просто уверенность, рожденная наитием, с которым Марк привык считаться. Он спрятал камень и постарался уснуть.
Свободный день, пожалованный в качестве награды за находку, Марк употребил на исследование окружающего пространства и нашел его весьма значительным. Жилые сектора — женский и мужской, отделенные друг от друга запертыми дверями, — занимали сравнительно малую часть ходов, залов, заброшенных штолен и штреков, которые невольники города Истинный Свет прогрызли в скальном монолите за многие годы. Марк переходил с яруса на ярус, углублялся в темные туннели, которые заканчивались глухими тупиками, возвращался на ближайшую развилку и начинал новое исследование с тем же разочаровывающим результатом. Один из ходов оказался плотно закупоренным отработанной породой. Марк приблизил лицо к преграде почти вплотную и ощутил слабый ток морозного воздуха, сочившегося сквозь щели. Это место он отметил в памяти особо. Вполне вероятно, что там, за грудой камня, располагался один из выходов на поверхность. Вполне вероятно также, что такой туннель был здесь не единственным и понадобится лишь время, чтобы отыскать среди них удобный выход наружу. Марк отправился обратно. Дорога заняла у него немало времени, он едва успел к раздаче вечернего пайка. В столовой оставалось совсем немного народа, но Луис был здесь, словно ожидая появления Марка.
— Могу я спросить, как ты провел день? — поинтересовался Луис.