После завтрака Луис задержал его, отозвав в сторону.
— Нужно поговорить. Я приду в твой штрек. Жди меня и никуда не уходи.
— Куда я могу уйти? — воскликнул Марк, но Луис оборвал его резким, раздраженным жестом.
— Я приду! — повторил он и ушел.
А Марк отправился в свой забой и принялся ковырять резаком базальт. Трудился он поначалу безо всякого усердия, устраивая длинные перерывы, но постепенно неожиданно для себя увлекся, потому что сканер в какой-то момент показал на экране слабое пятнышко, которое вполне могло оказаться началом песчаного кармана. Изолирующая маска не позволила ему услышать шаги за спиной, Марк обнаружил, что не один в штреке, лишь ощутив на плече руку Луиса. Марк выключил резак, выбрался вслед за Луисом в штольню и стянул маску. Рядом, у соседнего штрека, трудился откатчик, загружая удаленной породой механическую «гусеницу». Он остановился лишь на миг, окинул Марка и Луиса равнодушным взглядом и тут же вернулся к работе.
— Смотрителю Лодду стало известно, что один из рабочих уже несколько дней бродит в рабочую смену по руднику без видимой цели, — сообщил Луис.
— Откуда же он это узнал? — поинтересовался Марк.
— Я говорил тебе, что большая часть рудника находится под постоянным наблюдением. Рано или поздно твои отлучки обязательно бы обнаружили. Так оно и произошло. Ты ведь не будешь отрицать, что это был именно ты?
— Не буду, — согласился Марк. — Но за время своих отлучек я кое-что нашел, и теперь у меня, кажется, есть план.
Луис молча смотрел на него, и Марк продолжил:
— Я обнаружил выход из рудника. Он был завален пустой породой, но я расчистил его почти до конца. Завтра я ненадолго выберусь наружу, чтобы осмотреться.
— И что дальше?
— Если все сложится хорошо, в следующий раз мы выберемся вместе и нападем на один из транспортов.
— Это невозможно! — горячо воскликнул Луис. Копошившийся неподалеку откатчик повернул голову в его сторону, и Луис резко сбавил тон: — Ты умрешь в первые же полчаса. У нас нет одежды, способной защитить от такого холода.
— Вот поэтому мне понадобится твоя помощь, Луис, — сказал Марк. — Ты должен что-то придумать. Понимаю, что добыть полярный комбинезон тебе не под силу, но отыскать что-то посущественнее наших спецовок, чтобы продержаться на морозе полчаса-час, ты, полагаю, сможешь. Я бы хотел, чтобы ты сделал это как можно скорее.
— Это безумие, — тряхнул головой Луис. — Ты погубишь себя и всех нас.
— Хорошо, — Марк положил руку ему на плечо. — Обещаю тебе, что все дальнейшие действия мы станем обсуждать вместе и очень подробно. Но побывать снаружи мне нужно обязательно.
Луис недолго помолчал.
— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю, чем тебе помочь. Но на это мне потребуется некоторое время…
Он ушел, а Марк принялся пробиваться к карману, который оказался пустышкой, не содержащей даже «детей» Цветка. Вечером и утром следующего дня они с Луисом разговаривали только о работе. Марк терпеливо ждал и ковырял базальт. Лишь за ужином Луис знаком показал, что желает сказать ему нечто.
— Я приготовил то, что ты просил, — сказал он после того, как они с Марком уединились. — Где находится твой выход?
— Вряд ли я сумею объяснить, — усмехнулся Марк. — Я могу только провести тебя туда, но сейчас этого делать не следует.
— Ты прав, — кивнул Луис. — Мы встретимся там, куда я перенесу все, что тебе пригодится. А потом ты увидишь Клондайк в его истинном свете. Очень надеюсь, что это избавит тебя от иллюзий.
— Когда и где?
— Завтра, сразу после окончания рабочего дня. Оставь инструменты в своем штреке. Ты пропустишь ужин, но мы сохраним твою порцию к твоему возвращению. Если, конечно, ты вернешься, на что я очень надеюсь. А теперь слушай: из главной штольни ты должен спуститься на два яруса ниже и на пересечении туннелей выбрать левый, тот, что будет не освещен. Пойдешь почти до конца, когда увидишь на стене желтый круг, свернешь направо. Пройдешь еще около сотни метров, там я тебя буду ждать. Ты все запомнил?
— Да, — кивнул Марк.
— Тогда удачи нам всем!
Луис ушел в сторону сектора развлечений. Марк немного постоял, глядя ему вслед, а потом залез в карман комбинезона и вытащил «ребенка» Цветка, которого отчего-то не стал отдавать, да так и носил с собой все это время. Камень был теплым — это естественно, он впитал в себя тепло тела Марка. Но Марку показалось, что в нем есть и собственная, внутренняя теплота, крохотный источник ощущения уверенности, спокойствия и ожидания удачи. Нет, эти «дети» Цветов не зря имели собственную цену…