Медтехник обернулся, недоверчиво посмотрел на меня, снова взглянул на дыру и спросил:
— Что это за охранная сигнализация?
Повышенная, конечно же, — именно такую мне пришлось поставить.
— Слушай, я здесь совершенно одна, — попыталась я объяснить. — А люди… Они ведь не читают знаков. Или полагают, что это пряничный домик, и пытаются отломить кусочек.
В прошлом октябре я поймала тут одних с пикника: они хотели приготовить барбекю из моего красного ставня. На обед, мерзкие каннибалы.
— Ну так выруби ее!
— Я не могу.
Лицо его потемнело, оттенком теперь вполне соответствуя низкому небу за его спиной.
— Слушайте, леди, я просто обязан умотать отсюда! У меня вечером свидание!
— Не я первая начала!
Вместо ответа он закинул ногу на мотоцикл и попытался его завести. Не добившись успеха с ключом зажигания, он заехал ботинком по решетке сбоку двигателя.
Он так и не поехал.
До меня донесся голос. Не знаю уж, что ему там сказали, но он снова начал ругаться на чем свет стоит, только на этот раз еще громче. Затем соскочил с мотоцикла, пнул переднее колесо и глухо зарычал, когда машина разок вздрогнула и подножка поддалась. Очень медленно машина завалилась набок.
Ух ты! Сколько в нем весу-то? Килограммов двести?
По-видимому, запас ругательств он исчерпал, ибо погрузился в молчание. Плечи его поникли. Наконец парень повернулся ко мне:
— Они сказали, что отключили мотоцикл. Черт, я здесь застрял.
Это взбесило бы меня еще больше, не имей он после всего произошедшего столь жалкий вид. Я уставилась на него, на один блаженный миг даже позабыв о чесотке.
— Что?
Взор его был обращен на землю. Он облизнул кольца на губе.
— Они… э-э, они сказали, что пока не знают, обычный ли это штамм ветряной оспы. Их беспокоит, что я могу ее подцепить. Или передать кому-нибудь. Так что я тоже на карантине.
Я возвела очи к быстро чернеющему небу.
— Ай-яй-яй, вот же дерьмо. Чертовски жаль это слышать. Всего хорошего, Фокс. — Я развернулась к дому.
— Эй!
Я остановилась.
— И что же мне теперь делать?
— Я-то откуда знаю? — пожала плечами я. — Поставь палатку или что-нибудь в этом роде.
— Леди! У меня нет этой чертовой палатки. У меня нет никакого походного снаряжения. И вы только посмотрите на небо. Приближается долбаная пурга. Я просто замерзну насмерть.
— Если разрешить тебе занести все это внутрь, — я описала рукой круг, как бы заключая в него все роскошное одеяние Фокса, — тогда умру я. Тебе нельзя заходить, если только ты не наденешь защитный костюм.
И мы оба поглядели на поверженный шлем — в любом случае теперь находившийся за пределами досягаемости, будь он хоть трижды целым.
В конце концов, мы достигли компромисса.
Ну, это я так называю, у него же для этого нашлось несколько иное выражение, которое я не буду здесь приводить.
Я все-таки впустила его, но сначала заставила снять защитный костюм. Затем остальную одежду и побрякушки. А также все имплантанты. Покончив с этим, он стоял, прикрывая руками пустые штепселя, а вовсе не пах. Наверное, он чувствовал себя более обнаженным без устройств, нежели без одежды.
Тем не менее я твердо отказывалась повернуться к нему спиной, пока он не сгреб все это барахло и не убрал в один из седельных кофров мотоцикла.
Еще больше он начал роптать, когда я бросила ему кусок мыла и заставила прямо на месте помыться дважды, пока я поливала его из шланга.
Ну да, было довольно холодно, но что мне оставалось делать? Пустить его с шлейфом ароматов шампуня и лосьона? Геля? Антиперспиранта? И той дряни, с помощью которой этот дурачина покрасил свои лобковые волосы в розово-лиловый?!
Была бы у меня возможность, я бы заставила его свести и татуировки. У него их было две — нового интерактивного типа, в ярких красках, которые начинают кружить в водовороте, если к ним прикоснуться. Та, что на груди, — мандала — вращалась при каждом вздохе. Увы, поскольку она была прорисована под эпидермисом, для сведения ее мне пришлось бы освежевать своего гостя.
Хотя, должна признать, мысль была весьма соблазнительная. А может, это ему следовало снять с меня кожу. Все что угодно, лишь бы не чесаться!
Пока я восстанавливала самообладание, он прошмыгнул в дверь. Я последовала за ним, и чтобы закрыть ее, мне пришлось побороться с ветром — начиналась настоящая буря.
Итак, теперь нас было двое. Я старательно обошла его и бросила пару полотенец из стопроцентного хлопка, а затем откопала старую рубаху и штаны из суровой хлопчатобумажной ткани, вполне эластичной. Медтехник был выше меня не более чем на пять сантиметров, таким же стройным, и я решила, что пока сойдет. Дом, хвала Господу, все равно немного лихорадило, и потому мы быстро согрелись.