Стали попадаться валуны, затем целые скалы, дубы и грабы уступили место березам и соснам.
— Стоп! — велел Арне, когда они добрались до развилки. Тропка делилась аж на три: правая убегала в густые заросли, центральная продолжала карабкаться вверх по каменистому склону, а левая пряталась в узкое ущелье, из которого доносилось лопотание ручейка.
Всадники натянули поводья, а гевернец опустился на колени и принялся изучать ничем не примечательный кусок земли.
— Тут проезжали. Тяжелый конь, — сказал он после паузы.
— Этого еще не хватало, — пробормотал Йохан, а Швеппс помянул матушку Разрушителя и вытянул из ножен клинок.
Арне оглянулся, и Кнут кивнул ему — двинули, мол, дальше, только осторожнее, без суеты. Гевернец поднялся и зашагал по левой тропке, легко и совершенно бесшумно, точно подкрадывающийся к птице кот.
За ним последовали всадники.
Они миновали ущелье, и тут слуха Йохана достигли выкрики и негромкий лязг — впереди, за поворотом тропы, кто-то сражался. Услышавший звуки боя Арне насторожился, а на бледном доселе лице Швеппса обнаружился румянец, глаза зажглись боевым азартом.
— Давай вмешаемся! — предложил он, возбужденно сопя.
— Для начала глянем, что там, — осадил приятеля Йохан и торопливо спрыгнул с седла.
Ринкель остался на месте, а Кнут вслед за Арне сделал пару дюжин шагов и выглянул из-за округлого валуна размером с дом. Разглядев, что именно творится на окруженной соснами поляне, он изумленно присвистнул и вытаращил глаза.
Конный рыцарь в тяжелом доспехе, в каком только на турнирах красоваться, сражался с тремя оборванцами, вооруженными лишь дубинами. Двуручный меч летал с такой легкостью, словно был из соломы, из-под опущенного забрала доносилось нечто, похожее на молитвы, но нападавшие не лезли на рожон, они ждали, когда всадник устанет, чтобы взять его тепленьким.
— Местные, — сказал Арне. — Зачем он сюда полез?
Все было понятно — гевернские разбойнички взяли в оборот растерявшего где-то всех оруженосцев со слугами рыцаря-одиночку, неведомо зачем забравшегося в горы. Хотя почему неведомо? Если эта тропа ведет к Красным Скалам и лежащему за ними Каменному Мосту…
Неужели и этот тип с султаном на шлеме едет к Симферийскому Оракулу?
Йохан заскрипел зубами — похоже, когда они доберутся до цели, там будет ждать целая толпа: герцог Генрих Медведь со свитой, табор цыган, кагал еврейских ростовщиков и орава бродячих жонглеров.
Мелькнула мысль, что разумнее всего будет не лезть, выждать, когда разбойнички покончат с рыцарем и уберутся прочь. Вот они точно явились сюда не из-за Оракула, а ради хорошей лошади, доспехов, а также вещей, что могут быть в седельных сумках…
Но тут один из оборванцев саданул дубиной по рыцарскому шлему Так, что Йохан вспомнил о храмовых колоколах.
— Во имя Хранителя! Я погибаю! — фальцетом возопил рыцарь, и тут со стороны ущелья донесся топот копыт.
Швеппс не выдержал и ринулся в схватку.
Йохан и Арне едва успели отскочить в сторону, причем Кнут рявкнул в спину приятелю: «Придурок!». А Ринкель, размахивая мечом, выметнулся на поляну и полоснул наименее расторопного из разбойников. Стоптал конем второго, а третий, замешкавшись, угодил под двуручное страшилище в руках рыцаря.
Землю «украсили» три свежих трупа.
— Благодарю вас, мой спаситель, во имя Прозревшего Микела, покровителя воинов! Без вас я сгинул бы в этих местах! — заявил рыцарь, салютуя Швеппсу, после чего с лязгом и грохотом упал с коня.
— Не было печали — демоны примчали, — заметил Йохан. — Сходи, Арне, за моей кобылой…
Гевернец отправился назад по тропе, а Кнут зашагал туда, где спешившийся Ринкель суетился вокруг спасенного вояки. Ловко стащил с него шлем, и обнажилось бледное, изможденное лицо с козлиной бородой, обрамленное кольчужным капюшоном.
— И что будем с ним делать? — спросил Йохан, когда Арне присоединился к спутникам.
— Хм, сожри меня демоны, поможем: я знаю, что делать при ударах по голове… — круглая физиономия Швеппса отражала растерянность. — Так, где у меня вода?
Сняв с пояса фляжку, он плеснул в физиономию рыцаря, а затем похлопал того по щекам.
— О… я… — веки затрепетали и поднялись, обнажая глаза, ярко-зеленые и совершенно безумные. — О, мой славный спаситель, клянусь Прозревшим Георгом! И его добрые, осиянные благодатью небесной друзья! Как я счастлив, что повстречал вас на этой опасной тропе!
По мнению Йохана, приятели никак не выглядели «добрыми, осиянными благодатью».
Похоже, столкнулись с сумасшедшим.
— Как вышло, что вы оказались здесь в одиночестве? — спросил Йохан.
— Увы! Увы мне! — фальцетом запричитал рыцарь. — На оруженосца моего, кой оказался слаб верой, Разрушитель наслал недуг, и тот остался в Берхтесгадене! Помог лишь облачиться в доспехи, а далее я, Мартин фон Хекленбург цу Вальдзее фон Шверзенкопф, двинулся один!
Имя у благородного обладателя козлиной бороды было не короче его меча.
— Но герб Черного Орла заставляет трепетать врагов, а слава моя бежит впереди моего коня! — продолжал хвастаться рыцарь, и глаза его истово сверкали. — Сейчас я встану, помолюсь и двинусь далее к той цели, которую в великой благости своей указали мне Небеса!
Изображенная на щите Мартина фон Хекленбурга птица, на взгляд Йохана, более напоминала ощипанную ворону с вызолоченными когтями и клювом, но Швеппс глядел на нее с уважением.
Благородный рыцарь попытался встать, но руки его подломились, а на лице выступила испарина.
— Не выходит… — растерянно пробормотал он. — Силы оставили меня? Невозможно, клянусь всеми Пророками!
— А теперь ты знаешь, что делать? — зло спросил Йохан, глядя на Швеппса. — Какого демона ты полез в эту историю? Мы не можем бросить этого юродивого просто так и тащить с собой тоже не можем!
Ответить побагровевший Ринкель не успел.
— Мир вам! — прозвучало с той стороны, откуда они приехали, и двое приятелей обернулись.
Йохан опустил ладонь на рукоять меча, а в лапке Арне возник метательный нож.
В том месте, где тропа выводила на поляну, стояли двое монахов в серых рясах ордена Прозревшего Франца, и Кнут готов был поклясться, что именно этих типов видел вчера в «Красном петухе».
Так что, гевернец лгал? Он не отправил братьев по ложной дороге?
Быстрый взгляд в сторону Арне уверил Йохана, что это не так — Шишкарь выглядел как громом пораженный. Так какой же демон притащил сюда монахов, как они оказались на верном пути вместо того, чтобы благополучно утопать в сторону Траунштейна?
— Рады видеть тебя здесь, сын мой, — сказал старший из монахов, смуглый и гладко выбритый, с седыми волосами, и приветливо кивнул Арне. — Мы немного сбились с указанного тобой пути… но, я вижу, не зря, ибо Хранитель направил нас туда, где есть нужда в умелых врачевателях. Мы же с братом Отто немного смыслим в лекарском деле, так что пустите нас к сему раненому рыцарю…
— Конечно, прозревшие отцы, — Йохан изобразил улыбку. — Вы прибыли крайне вовремя.
«Сбились с пути! Ничего себе!» — подумал он.
Монахи занялись Мартином фон Хекленбургом, и вскоре тот не только поднялся на ноги, а даже сумел взгромоздиться в седло. Шлем, правда, напяливать не стал, повесил на крюк у седла, а на таком же с другой стороны разместил щит с Черным Орлом.
— Благодарю вас всех! — громогласно объявил рыцарь, улыбаясь редкозубо и немного безумно. — Теперь я полон сил и готов продолжить путь, указанный мне Небесами! Пусть Прозревший Георг и Прозревший Микел укрепят десницу мою, а Пророки — воспламенят веру!
Тут Йохан решил, что пора слегка прояснить ситуацию.
— Если ваша дорога лежит к Красным Скалам, то нам по пути, — сказал он. — И цель у нас, я думаю, одна.
Швеппс выпучил глаза; Арне, успевший обшарить карманы убитых разбойников, недоуменно нахмурился.
— Как? Невозможно! — вскричал Мартин фон Хекленбург. — Я избран… двадцать поколений благородных предков… чистота веры, украшенная рвением… а вы, вы… как сие возможно?