— Хорошо, сержант. Будет исполнено.
За два часа своей ночной вахты Джонсон не увидел и не услышал ничего подозрительного. Остальные тоже не заметили ничего странного. Лишь на рассвете капрала разбудила тихая брань сержанта.
— Что случилось? — он открыл глаза.
— Взгляни-ка на это, — предложил Сингх, жестом подзывая его к окну, возле которого он стоял на коленях вместе с Берджес, чье дежурство было последним за эту ночь. — И расталкивай остальных.
Джонсон осторожно приподнялся над подоконником и почувствовал, как при виде картины, открывшейся ему в первых лучах рассвета, внутри у него все похолодело. Ископы стояли сплошной стеной на расстоянии не более пятисот метров от станции. В их руках поблескивал целый лес копий, равнодушные взгляды были устремлены на жилище людей. Как и воины, с которыми солдаты сражались под Эмити, эти ископы были без каких-либо доспехов; лишь некоторые надели грубые домотканые штаны, доходившие до середины бедер и закрывавшие живот.
— Я ничего не слышала, — шепотом сообщила Берджес, сжимая в руках винтовку.
— Эти парни умеют отлично маскироваться, — отозвался Сингх. — Да и мы слишком привыкли полагаться на встроенные в боевые костюмы сенсоры и интравизоры.
Ученые тоже вышли в зал. Лицо Арианы выражало тоскливую безнадежность, Джуни выглядел растерянным и напуганным, а взгляд Скорса излучал ненависть. Солдаты тем временем занимали позиции возле окон с оружием в руках. Они вполголоса бранились, и только Штейн, выглянув в окно, озабоченно нахмурился.
— Сарж, — позвал он, — их слишком много. Боюсь, на всех у нас не хватит патронов!
Адоба засмеялась первой, за ней — Джонсон, им вторили Арчер, Гольдера и Насер. Даже Сингх рассмеялся. Последним ко всеобщему веселью присоединился сам здоровяк. Только Берджес молчала, да трое ученых в недоумении переводили взгляд с одного лица на другое.
— Что тут смешного? — спросил наконец Джуни.
Вопрос вызвал новый продолжительный взрыв смеха. На этот раз даже Берджес невесело хохотнула, а Джонсон подумал, что только такой мрачный, иррациональный юмор способен сдержать смертную тоску и угрюмую уверенность в близком конце, какую он испытывал сейчас. Вскоре он, однако, заметил, что сержант перестал ухмыляться, и сразу насторожился.
— Что такое?
— Они слушают, — сказал Сингх. — Я уверен, что они все это время не только наблюдали за нами, но и прислушивались к тому, как мы смеемся. Ископы знают, что такое смех? — спросил он у Арианы.
— Да, — ответила она, осторожно выглядывая в то же окно, что и сержант. — У них даже есть свои шутки, хотя, должна признаться, я их не понимаю. А сейчас… с такого расстояния я затрудняюсь сказать, как они реагировали на ваш смех. Их лицевые мышцы не отражают эмоций, как наши, поэтому даже если бы они стояли ближе… — Она отодвинулась от окна и перевела взгляд на присевших за подоконниками солдат. — Другое дело — их позы. Они собрались здесь в таком количестве, чтобы продемонстрировать свою силу, чтобы напугать врагов, но… вы смеялись.
— И что теперь? Они разозлятся на нас еще больше? Или сдадутся? — не без сарказма осведомилась Адоба.
— У ископов есть выражение, которое я перевела бы как «встречать смерть улыбкой». Оно часто употребляется в их легендах. Так говорят о героях. — Ариана снова выглянула в окно. — Видите вон тех ископов, которые стоят чуть впереди? Которые покрыты татуировками и увешаны украшениями?.. Это вожди. Похоже, они обсуждают ваше странное поведение.
— Что ж, дадим им еще один повод для обсуждений, — ухмыльнулся Насер, взвешивая на руках пулемет. — Эй, вы! — крикнул он. — Мы готовы. Идите и получите свое!
— Тихо! — одернул его Сингх. — Скажите, мэм, вы достаточно хорошо знаете ископов? Вы можете с ними говорить?
— Я… — Ариана, казалось, колеблется. — Скажите, тех, кто был в Эмити… Их просто убили, или…
Сингх промедлил с ответом.
— Мертвые, которых мы видели, лежали лицом вверх, вскрытые от грудины до паха, а их кишки валялись поодаль.
Ариана поникла, ее плечи крупно дрожали.
— Но почему я? Сержант, мне…
— Я все понимаю. Если у вас не хватает сил поговорить с ними сейчас…
Женщина выставила вперед ладонь. Ее лицо исказилось, словно она преодолевала тошноту, но голос прозвучал удивительно твердо.