В поезде он написал письмо, которое побоялся оставить на ферме.
Он написал Найоми, что любит ее. Потом порвал письмо, и у него остался лишь листок бумаги. Какое-то время Дэвид не знал, что делать. Наконец, написал о том получасе, когда они проверяли семейный сад, и о том, что ее великодушное понимание к его семье значит для него больше, чем он может выразить.
Он отправит его из Чикаго. Должно дойти.
Сменятся два поколения пчел, прежде чем ферма его семьи окажется в такой же безопасности, что и фермы Иллинойса. Каждые два последующих поколения дадут защиту двоим, потом четверым, а затем восьми его соседям.
Под стук колес направляющегося на север поезда Дэвид представлял себе, что слышит жужжание сторожевых пчел, оберегающих его дом.
Перевел с английского Денис ПОПОВ
© Philip Brewer. Watch Bees. 2011. Печатается с разрешения автора.
Рассказ впервые опубликован в журнале «Azimov's» в 2011 году.
Франк Хаубольд Легенда об Эдеме
Дэвид замерз.
Замерз так, что не мог пошевелиться.
Точнее, это холод пробился сквозь глубокий сон, сквозь паралич, охвативший его тело, в узкую щель между дремой и реальностью, и разбудил его.
А потом пришел страх. Древний, как само человечество, тянущийся с тех времен, когда люди тысячелетиями наблюдали за движением ледника.
Этот холод убьет меня! Я должен освободиться!
Но криокапсула не открывалась. Дэвиду понемногу удалось припомнить прошлое и успокоиться. Вероятность повреждения криокапсулы была столь же мала, как вероятность гибели космического корабля от удара метеорита. Что-то около одного к миллиарду. И все-таки было чертовски холодно.
Он попытался открыть глаза, но ничего не получалось. Тело все еще не повиновалось ему.
Имплантат в сетчатке! Что если они повредили мне мозг?!
Мысль блеснула, как рыба, которую Делмиус жарил на огне.
Делмиус?
Делмиус ловил ее в канале, окружавшем Остров Черепов — тюрьму на Аргусе II. Метровые хищные рыбы выполняли за охранников большую часть работы. Людям требовались только лодки, рации, видеокамеры для внутреннего контроля — за последними как раз и присматривал Делмиус.
Когда кто-то пытался бежать, Делмиус монтировал из отснятых видеокамерами материалов очередной учебный фильм для новичков. Фильм о тщетности попыток побега. Остров Черепов был конечной станцией. За всю его историю никто не покинул тюрьму живым и невредимым. За двумя исключениями: Дэвид Грин и Вильям Джефферсон вышли на свободу.
Ретинальный имплантат и передатчик в верхней трети плеча позволяли сотрудникам «Медеи» видеть все, что происходит с Джефферсоном и Грином. Такого рода технологии были запрещены Сиенской конвенцией, но руководство «Медеи» это не волновало. Альянс стоял над законами, а обоим заключенным и в голову не приходило жаловаться — они были рады покинуть Остров Черепов живыми.
Под кожей словно забегали тысячи муравьев, и странное ощущение вернуло Дэвида в реальность. Кажется, чувствительность возвращалась, это радовало. Осторожно он открыл глаза и дождался, пока автоматическое управление капсулой отрегулирует уровень освещенности. Первым, что он сумел разглядеть, был дисплей, на котором вспыхивали цифры обратного отсчета времени. Примерно через двадцать минут капсула должна была открыться. «Меркурий» сбрасывал скорость, приближаясь к цели.
Когда все только начиналось, Дэвид совсем не думал о задании и был уверен, что Билл тоже об этом не размышляет. Оба просто наслаждались неожиданно обретенной свободой. Разумеется, за ними зорко следил ALLFOR, но у них было вдоволь еды, питья и чистое постельное белье. Просто царская роскошь! Кроме того, в лагере подготовки попадались женщины — морячки-десантницы и многочисленные служащие, которых нанимал Альянс. И они были не прочь из любопытства пообщаться с бывшими заключенными. Впрочем, ни одна из этих женщин не напоминала Рашель…
Рашель сейчас тридцать два года… все те же тридцать два. И она не станет старше, пока ее тело покоится в криокамере на Острове Надежды. Во впаянном в базальтовую поверхность саркофаге среди неисчислимого множества других тел она ждет чуда воскрешения. Пока врачи не смогут восстановить ее мозг, она будет спать без сновидений под защитой искусственного интеллекта, который поддерживает едва теплящуюся жизнь.
Покалывание под кожей утихло, теперь Дэвид ощущал дуновение теплого воздуха. Он пошевелил пальцами на руках и ногах, радуясь возвращению контроля над телом. Кажется, жизнь не так уж плоха.