— Не все, — сказал я. — Честно говоря, вообще ничего не понял. Кто вы? Кто преступник? Кого я укрываю?
Служебный Пес залез в стол, порылся и достал бумажку, которую показал, не сходя с места. Что на ней было написано, с такого расстояния я мог бы прочитать только с помощью бинокля.
— Это постановление суда об аресте господина Петровского, который является вашим клиентом.
— У меня таких клиентов нет, — сказал я.
— Не надо, — Служебный Пес нахмурил брови, показывая неудовольствие. — Нам известно, что вы взялись обеспечивать его безопасность. И лично к вам у нас претензий никаких.
— Приятно слышать, — ввернул я и снова демонстративно помассировал руки, с которых только что сняли стальные браслеты, но Пес оставил эту демонстрацию без внимания.
— К вам у нас пока нет никаких претензий, — повторил Служебный Пес, выделив слово «пока». — Вы спрятали его в каком-то убежище, выполняя взятые на себя обязательства. Теперь вы от них свободны. Дальнейшую заботу о господине Петровском возьмет на себя государство. Вы должны только отвезти нас туда, где он скрывается.
— Вас, — сказал я и сделал паузу. — Но вы так и не ответили на мой первый вопрос. Вы — это кто?
Его лицо неожиданно расплылось в довольной улыбке.
— Мы и есть государство! — сказал он.
Я снова замолчал, изображая глубокое раздумье. Краем глаза я глянул на того, кто стоял за моей спиной. Здоровый парень и, несомненно, хорошо подготовленный.
— Все же я не понимаю… — начал я и тут же почувствовал его лапу на своем загривке.
Он пригибал мою голову к коленям и делал это медленно и неспешно, в ожидании попытки к сопротивлению, за которой неизбежно должен был последовать жестокий удар. Скорее всего, по почке. Поэтому я не сопротивлялся, хотя и понимал, что побоев, скорее всего, не избежать. Однако давление вдруг ослабло, и мне позволили вновь выпрямиться.
— Вообще, к вам много вопросов, — сказал Пес. — И у нас, и у наших старших коллег (тут он на секунду возвел глаза к небу). — Например, им очень хотелось бы получить ваши карты.
— О каких картах вы говорите? — с максимальной вежливостью поинтересовался я.
— О картах подземелий. Тайниках, где вы так успешно прячете своих клиентов. Может быть, в одном из них и библиотека Ивана Грозного найдется? А?
Видимо, он сделал своему коллеге тайный знак, которого я не заметил, потому что тот вновь положил мне руку на шею и сжал пальцы. Стало больно, но не очень.
— Ты бы нам и сейчас все рассказал, — сказал Служебный Пес. — Тебе просто повезло, что нас просили пока тебя не прессовать. С тобой другие люди хотят побеседовать. Но все впереди. Вообще, у тебя есть выбор: говоришь сейчас с нами или позже с ними. С ними будет хуже. Выбирай сам.
— Я должен подумать, — тоном и выражением лица я постарался изобразить максимум замешательства и смятения. — Так я не могу… Поймите. Дайте хоть немного времени!
— Понимаю, — на удивление легко согласился Служебный Пес и взглянул на наручные часы. — Полагаю, часа для размышлений хватит? А мы устроим обеденный перерыв. Из-за тебя с утра во рту крошки не было. Но размышлять будешь не здесь, а в другом месте.
Мне действительно повезло, что со мной собирались поговорить другие люди, запретившие потрошить меня этим служивым. Я был очень доволен, но успешно скрывал это, уныло повесив голову и устремив глаза в пол. Служебный Пес тоже был вполне доволен собой, поскольку полагал, что проведенная им подготовка расположила меня к откровенному общению с хозяевами. Он даже слегка потянулся всем телом, как делают все псы после успешного выполнения задачи.
— Лейтенант, — обратился он к тому, что стоял у меня за спиной, — отведите господина Белова в шестую кам… — тут он запнулся и поправился: — В шестой бокс.
Он вышел из кабинета первым и удалился на трапезу, немелодично насвистывая.
Лейтенант немного помедлил. Покрутил наручники, испытующе посмотрел на меня, но решил, что, судя по подавленному виду задержанного, угрозы он не представляет, учитывая к тому же полуторную разницу в весе. Он вывел меня в коридор, и тут я получил возможность немного оглядеться. Скорее всего, меня привезли в какое-то отделение полиции. Хорошо, что не сразу в следственный изолятор, хотя разница невелика. Из камеры для временно задержанных тоже не сбежишь. Конечно же, сдавать Петровского я не собирался, отпущенный час следовало потратить на тщательное обдумывание линии поведения. Если за меня возьмутся серьезно, и я застряну здесь надолго, их убежище превратится в настоящую тюрьму. К тому же проблема с Викой так и останется нерешенной.