Как они меня вычислили? Я вынужден был с грустью признать, что ответ на этот вопрос лежит на поверхности. Увы, смущение Широкова было неслучайным. Только он один знал примерное расположение убежища Петровских и, вероятно, сразу же после моего ухода сообщил, что я направляюсь туда. На что его подцепили? Компромат? Деньги? Скорее всего, деньги. О существовании этого убежища знали только я и моя секретарша. В Полине Романовне я был уверен больше, чем в себе самом. Нет, скорее всего, Широков вышел на этих ребят сам. Впрочем, сейчас следовало думать не об этом.
Вместе с сопровождающим мы уже подходили к лестнице на первый этаж, как вдруг я увидел Дверь. Это была несомненно Дверь! Она располагалась в аккурат между двумя стендами с образцами заполнения всяческих казенных бланков — видимая только мне одному серая вуаль на светло-желтой, давно не знавшей ремонта стене.
Я подавил порыв шагнуть сквозь нее немедленно. Нет, подобное исчезновение поднимет шум, который затихнет нескоро. Поэтому я продолжал шагать, изображая покорность и полное повиновение.
Мы вышли на лестничную площадку и спустились на один пролет. Тут я слегка замешкался, словно бы споткнулся. Чтобы восстановить утерянное на мгновение равновесие, ухватился за плечо своего конвоира, а потом с силой швырнул его мимо себя вниз. Лейтенант был крепким и тренированным парнем, весом около сотни килограммов. Эти килограммы на узкой площадке крутой лестницы его и подвели. Он полетел вниз, пытаясь удержаться на ногах, но масса тела, помноженная на стремительность моего рывка, не позволила этого сделать. Грохот свалившегося тела поведал мне, что падение оказалось тяжелым. Сам я этого не видел, потому что уже мчался по коридору. Мне еще раз повезло: в коридоре никого не было. Разумеется, большого ущерба этой горе натренированных мышц падение не нанесло, лейтенант поднялся и бросился вдогонку, я слышал стук его шагов по лестничным ступенькам, но Дверь была передо мной. Исчезая из этого мира, я шагнул сквозь вуаль и с облегчением перевел дух…
* * *Кластеры внутри похожи один на другой, словно Всевышний или тот, кто замещает его на этой должности, изготавливая их, работал под копирку. Ни в одном из четырех с лишним десятков кластеров, исследованных мной самым тщательным образом, я не мог найти ни малейших признаков индивидуальности. Отличия были лишь у двух, но отнюдь не внешние.
Кластеров намного больше этих четырех десятков. При желании я мог бы продолжать их поиски и исследования до бесконечности. Никакой системы в расположении Дверей я также не обнаружил — их могло быть несколько на каком-то квадратном километре, а иногда, проходя или проезжая немалые расстояния, я не обнаруживал ни одной.
Однако, кроме кластеров, существовали еще и пузыри. Вот тут-то отличий было сколько угодно. Пузыри отличались друг от друга размерами и формой, иные выглядели откровенно уродливо, будто искореженные взрывом — с неровным, волнистым полом и перекрученными стенами, кривым, нависающим буграми потолком. Вероятно, так выглядел бы изнутри мяч, изжеванный чьей-то громадной пастью. Может быть, пузыри были недоразвитыми кластерами. Я не знаю. Но одно свойство было общим и крайне неприятным: запас воздуха в пузыре ограничивался его объемом. Того, кто оказался бы там, не имея возможности выйти, через несколько часов ждала бы неизбежная гибель от удушья.
Обнаруженная мной Дверь в коридоре полицейского отделения вела именно в пузырь. Он был не очень велик — объемом примерно со стандартную восьмиметровую комнату. Воздуха хватит часа на два-три, прежде чем я начну ощущать недостаток кислорода. Значит, следовало его поберечь: выбраться из пузыря удастся не раньше, чем в отделении закончится суета, вызванная моим исчезновением. Я устроился на относительно ровном участке того, что здесь следовало бы называть основанием, расслабился и закрыл глаза, обдумывая свои дальнейшие действия.
Итак, из аэропорта Вика поедет домой — больше некуда. Вот где-то там, возле дома, нужно ее перехватить. Я очень надеялся, что наблюдение за городской квартирой Петровских не ведется. Во всяком случае, я бы не стал тратить силы на столь бессмысленное занятие. Впрочем, они могли иметь собственные соображения на этот счет, поэтому приходилось учитывать риск столкнуться с ними у дома нос к носу.
К сожалению, попасть в квартиру Петровских можно только через парадный вход, который круглые сутки охранялся бдительными стражами. К тому же охранники наверняка получили от всех заинтересованных сторон строгие инструкции звонить куда надо в случае появления в квартире или около нее любых пришельцев. Но зато, чтобы попасть в подъезд, нужно пройти через маленькую калитку в ограде, которая открывалась либо магнитным ключом, либо с пульта той же охраны, или же — если жилец возвращался домой на автомобиле — миновать автоматические ворота.