— В этом нет необходимости, — твердо сказал Петровский. — Мы решили последовать вашему совету. Мы остаемся…
* * *В итоге мы провели в кластере целую неделю. Не скажу, что она прошла легко. Две женщины, привыкшие к жизненному комфорту и не слишком — друг к другу, частенько срывались, ссорились между собой и с нами, и тогда Петровский принимался терпеливо их успокаивать, улаживая разногласия. Нам приходилось экономить пищу, установив довольно жесткий рацион. Наедался вволю только маленький. Каждый из взрослых за эту неделю несколько потерял в весе, что, полагаю, пошло только на пользу. Из развлечений я мог предоставить лишь небольшую стопку детективов и легких романов, которые не глядя купил когда-то на книжном развале. Деваться было некуда, заняться больше нечем, поэтому в конце концов перечитали их все.
Мальчишка иногда капризничал — ему больше всех наскучило сидеть взаперти.
Настали час и минута, когда мы вернулись в мир, встретивший нас ярким солнцем и летним теплом — видимо, я снова немного ошибся в расчетах. Дома моего, конечно же, не существовало. Он сгорел дотла, и пепелище давно уже закрылось высоким бурьяном. Мне было жаль своего дома, хотя я так и не успел к нему привыкнуть. Самое главное, что вокруг нас вновь был наш мир. За прошедшие годы он наверняка переменился, он просто не мог и не должен был оставаться прежним. В худшую или лучшую сторону — это нам предстояло узнать.
И каждый из нас очень надеялся, что не испытает разочарования, когда познакомится с ним…
Ричард Ловетт Джак и бобовый стебель
Лучше бы родители не называли его Джак[14]. Тем более в тот год, когда начали возводить Бобовый стебель. Во всяком случае, именно так он говорил всем, кто интересовался его именем. Названный в честь приключения, он с детства был одержим ими — глядя, как поднимаются и спускаются краулеры, и зачитываясь историями о Мэллори, Шеклтоне, Бёртоне, Тенцинге[15] и всех-всех, кто отправлялся туда, где людям быть не полагалось.
«Это невозможно, — говорили ему все. — На это уйдет вся жизнь».
«Нет, — возражал он. — Только часть жизни».
Вопрос был в том — какая часть.
Верхушка Стебля, откуда стартовали челноки на Марс, находилась на высоте 65 000 километров. Но с учетом центробежных сил добраться туда было равносильно подъему по одному склону горы и спуску по другому. Достаточно просто подняться к станции «Высокая база». Геостационарная орбита — всего 35 786 километров.
Сколько уйдет времени, чтобы вскарабкаться на 35 786 километров? Наверняка вся жизнь, если ползти, как какая-нибудь космическая муха, перехватывая руками опоры. Вся жизнь, если взбираться по бесконечной приставной лестнице — вроде подъема на радиомачту, который он проделал в шестом классе. Двести сорок метров подъема в режиме «сорвешься — умрешь», а внизу ждет полиция, чтобы арестовать, как только спустишься. Все парни в известном возрасте совершают безрассудные поступки.
Полицейские не спросили, кто подбил его на такой рискованный поступок, поэтому ему не пришлось ничего выдумывать. Он пообещал больше этого не делать и все лето косил лужайки, чтобы заплатить штраф, предъявленный родителям. Но не сказал полицейским, что «это» в его обещании относится лишь к радиомачте. А взбираться на другие вершины? Так нечего было называть его Джаком!
Все же Бобовый стебель стал для него реальной целью только тогда, когда он узнал, что на руках нужно подниматься лишь первые три километра. А дальше начиналась лестница.
Ее смонтировали еще при строительстве — как аварийную, на случай если вдруг сломается краулер. За все время строительства краулеры ломались лишь дважды, и оба раза их удавалось починить за несколько часов, но поначалу все технологии были экспериментальными. Застрявших рабочих проще всего было бы выводить через доки снабжения, куда доставляли материалы для каждого нового сегмента, и быстрее всего к доку можно было подняться по лестнице.
Уже ненужная и всеми позабытая аварийная лестница осталась как трудноудалимая часть хорошо сбалансированной конструкции. Чего же лучше: в каждом доке имелось аварийное убежище, через каждые пять километров, и способное вместить восемь человек. Правда, Джак побывал в сходных жилищах, когда прошел туристический маршрут по Исландии, и с тех пор знал, что «способное вместить восемь человек» означает «набить, как селедок в бочку». Но одному там будет очень даже уютно.
И все же 35 786 километров — это очень много лестничных пролетов. Пять километров в день — эквивалент ежедневного подъема на гору Маттерхорн, чуть больше 7000 дней. Не вся жизнь, но очень весомая часть.