За месяц до катастрофы Джефф заказал у модного художника Ликин портрет. Тот нарисовал ее смеющуюся, радостную, с охапкой алых роз в руках. Не знаю, увижу ли я ее такой еще когда-нибудь. Портрет пылится на антресолях, Лика сказала, что ей слишком больно на него смотреть.
Тихонько, чтобы не разбудить жену, я пробрался на выход.
Мой старинный, еще со школьной скамьи друг Александр Буше почти не изменился с тех пор, как я его последний раз видел. Разве что немного погрузнел, да лучами разошлись морщины в уголках глаз.
— Присаживайся, — Алекс пожал мне руку. — У меня не очень много времени. Посмотри, ты знаешь этого человека? — Алекс выудил из кармана стопку голографии и веером рассыпал по столешнице. — Официант, два кофе, пожалуйста.
Я перебрал снимки. Мужчина около сорока или, возможно, мой ровесник. Сухощав, подтянут, стильно, но неброско одет. Прямой нос, выдающийся волевой подбородок, короткая стрижка, глаза… Определенно, в этих глазах что-то было. Что-то знакомое, хотя человека этого я точно не знал.
— Кто такой? — спросил я, отодвинув стопку голографических слайдов в сторону.
— Не узнал, значит? — Алекс криво усмехнулся и сказал, глядя на меня в упор: — Это Джефф Гаррис.
— Кто?!
— Джефф Гаррис, — не отводя взгляда, ответил Алекс. — Разумеется, после пластической операции.
— Что за чушь! Джефф погиб на моих глазах. Десять лет назад, на борту «Хеопса». Погиб по моей вине. Ты что же, провоцируешь меня?
Алекс Буше выбил из пачки сигарету, прикурил и выпустил дым в потолок.
— Джефф Гаррис действительно погиб, — сказал он. — Но не десять лет, а два месяца назад. Его застрелили. Позавчера я вернулся с Земли, почти полгода раскручивал дело о крупном мошенничестве. Были замешаны огромные деньги, баснословные. На, почитай. Это материалы официального следствия.
Я развернул сложенный вдвое лист бумаги и бегло проглядел текст. Ошеломленно потряс головой и начал читать вновь, на этот раз медленно и очень внимательно.
«В результате судебно-медицинской экспертизы установлена полная и несомненная идентичность между гражданином Земли Эваном Макгаммоном и гражданином Изиды Джеффри Гаррисом, считавшимся погибшим в результате крушения космического корабля „Хеопс“ при прохождении гиперпространственного туннеля „СВ-альфа“. Приложения:
1. Идентификация ДНК;
2. Идентификация слепков ушных раковин;
3. Заключение дактилоскопической экспертизы;
4. Заключение патологоанатомической экспертизы».
Я растерянно глядел на безмятежно покуривающего Алекса и молчал — попросту не мог прийти в себя. То, что я прочитал, было невероятно. Какое там, попросту невозможно.
— Этого не может быть, — сказал я наконец вслух. — Ты уверен, что экспертизы подлинные?
— На сто процентов. Я принимал участие в работе следственной комиссии и присутствовал при вскрытии. На, держи, — Алекс протянул мне флэш-карту. — Здесь материалы дела. А пока что вот тебе выжимка. Макгаммон был замешан в банковских аферах. В мошенничестве межпланетного масштаба. Около двух месяцев назад его застрелили. Видимо, месть; убийство профессиональное, стрелял снайпер, с большого расстояния. По данным следствия, покойный вложил в дело миллиарды.
— Что?! Какие, к чертям, миллиарды! Если этот мошенник и вправду Джефф, откуда они у него?
Алекс затушил сигарету.
— А ты не догадываешься? — небрежно спросил он.
— Ты, ты… что же хочешь сказать… — выдохнул я.
Он не ответил, и я поднялся. Подломились колени, я схватился за край столика, чтобы не упасть. На ватных ногах побрел к выходу.
— Лике не говори, — бесстрастно бросил Алекс мне в спину. — Поразмысли, потом позвонишь. И еще кое-что.
Я обернулся. Алекс невозмутимо прикуривал новую сигарету.
— Я беседовал с тобой неофициально, — сказал он. — Как друг. Дело вскоре пришлют сюда на доследование. Кто знает, чем все это обернется.
Среди выпускников Космической академии Джефф Гаррис считался самым перспективным. Волевой, целеустремленный, напористый атлет с наивысшим на потоке айкью.
Сокурсники Гарриса сторонились.
— Слишком заносчив, — говорили о нем. — Пускай дерет нос перед кем-нибудь другим.
По-видимому, я был его единственным другом. Поначалу я не понимал, почему гордый и необщительный Джефф со мной чувствует себя легко и свободно. Потом сообразил. Он не терпел чужого превосходства. Ни в чем. И не было ни единого занятия, с которым Джефф не справлялся бы лучше меня.