В восьми заранее намеченных точках были установлены виртуайлеры, каждый размером с половинку теннисного мячика. Как только они были включены, сцена засверкала огнями, а на самом верху загорелся огромный логотип группы — две заглавные буквы названия в сияющем круге, к которому подвешен длинный маятник с огромным осьминогом, зацепившимся за раскачивающийся конец. Икар искренне недоумевал, какое отношение сия странная конструкция имела к оригинальному маятнику Фуко? Но обсуждать эту тему с музыкантами не пробовал.
Спецэффектами, которые должны были сопровождать выступление группы, управлял видеотехник, находившийся в своей домашней студии на Ди-Карнасе. Для того чтобы работать с оформлением сцены, ему совсем не обязательно было лететь с музыкантами в тур. Точно так же, как и звукоинженеру, который, не выходя из дома, приступил к тестированию акустики. Виртуальные акустические системы громоздились по краям сцены. Огромные колонки перепархивали с места на место, перепрыгивали друг через друга, менялись местами. И при этом не издавали ни звука. Тестовые сигналы слышал пока только звукоинженер.
Сами музыканты тем временем подключали к своим виртуальным инструментам приготовленные Икаром адаптеры, которые должны были дать возможность тарджунам в полной мере насладиться музыкой «Маятника Фуко». Запустив тонкий пластиковый диск адаптера в слот вирт-браслета, опоясывающего запястье левой руки, Ригель коснулся пальцами грифа виртуальной гитары и ногтем щелкнул по первой струне. Из ближайшей колонки раздался пронзительный высокочастотный свист, звучащий на грани слышимости. Икар улыбнулся и молча указал пальцем на ухо. Ригель поплотнее вставил в уши вакуумные капельки наушников и резко ударил медиатором по струнам. Звук получился что надо. Не так уж сложно отыграть концерт в наушниках. Обидно только, что они не услышат восторженных криков и свиста своих поклонников.
Хотя кто сказал, что тарджуны именно таким образом выражают свой восторг?
Один старый рокер, имени которого сейчас никто и не вспомнит, рассказывал Ригелю о том, что как-то раз гастрольная нелегкая занесла его группу на планету Бронхайл, где им предстояло выступать на фестивале животноводов. На концертной площадке под открытым небом собралось около тысячи местных жителей. Ну, и рокеры решили не ударить в грязь лицом. Они играли так, что со струн гитар летели искры, а звуки кружили над сценой, подобно лепесткам сливы, сорванным порывом весеннего ветра. Это было не просто вдохновение, а истинное чудо, благодать, снизошедшая с небес. Но зрители стояли неподвижно, с каменными лицами, скрестив руки на груди. И чем больше старались музыканты, тем напряженнее становилась тишина в толпе слушателей. Когда же они закончили играть, зрители все так же молча разошлись. Это был не просто провал, а унижение, равного которому нет и не может быть. Их ведь даже не освистали! Но главное, сами они были уверены, что отыграли концерт на сто двадцать пять процентов!
Собственно, этот провал и стал причиной распада группы. Не понимая, что произошло, музыканты принялись упрекать друг друга. Ну, и как водится, до добра это не довело. И только годы спустя старый рокер совершенно случайно узнал, что на Бронхайле принято выражать свой восторг молчанием. Местные жители уверены, что истинные чувства словами выразить невозможно.
Вот как оно в жизни-то случается.
Филин развернул ударную установку внутри прозрачного куба и принялся беззвучно молотить палочками по барабанам и тарелкам. Кайзер, прижимая пальцами левой руки наушник, правой выводил какие-то замысловатые комбинации на одной из многочисленных клавиатур, в несколько рядов окружавших его со всех сторон. Джокер стоял в центре сцены и, низко опустив голову, так что упавшие волосы скрывали лицо, меланхолично подергивал струны своего двенадцатиструнного баса.