Лед за пределами расчищенной и ярко освещенной огнями посадочной площадки был черным.
Потом он встал дыбом. Огромные пласты льда, вздыбившиеся над горизонтом, как чешуя гигантского разгневанного ящера, изменили рисунок созвездий. Звука взрыва Психопомп уже не услышал, зато увидел, как весь лед вокруг засиял белым светом.
Нет. Наоборот. Сияние этого света навеки отпечаталось в зрительной памяти, окрасив черные льды Европы-8 в белый цвет.
— Вы плачете, Иар?
Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: в тех редких случаях, когда Лойсо решался произнести имя Ярослав, он безбожно его коверкал. Нейротехник сердито выдрал из предплечья иглу и протер глаза. Кто-то протянул ему очки. Все прояснилось: вот Герберт Коль, второй техник, в своем замызганном белом халате. Вот похожий на хищную птицу доктор Наварра, с немного нарочитой сединой в волосах. Вот Лойсо Гвид кривит лицо то ли в ухмылке, то ли в гримасе… Вот остальные. Все собрались вокруг и заботливо, встревоженно, вопросительно смотрят на него.
— Я понял, — тихо сказал Психопомп. — Доктор Гвид был прав: дело в блоке «пассионарности», но не так, как мы предполагали.
— Иар… — начал Лойсо, но Наварра оборвал его движением руки.
— И еще… — со странной улыбкой продолжил Психопомп. — Душе нужно вместилище. В древности люди полагали, что душа обитает в сердце или в печени. В более позднее время пришли к убеждению, что ее вместилищем служит сознание. А мы его копируем. Бедная душа мечется, не зная, что ей выбрать — копию или оригинал. «Ай-Бионикс» облегчил выбор. Этот блок — идеальное вместилище для души. Они подарили репликам жертвенность. Способность пожертвовать собой ради других, ради идеи, идеала… вот, оказывается, основное свойство души, ее небесные одежды. Боюсь, я вынужден признать, что души наших семерых пациентов вознеслись после того, как погибли их реплики, а нам остались тела и эхо памяти. Память души, если можно так назвать…
— Иар, — настойчивее позвал Лойсо, и на сей раз Наварра его не остановил.
Психопомп вгляделся в лица сотрудников и понял, что тревога и любопытство сменились неловкостью. Пожалуй, так смотрел бы ксендз, явись к нему прихожанин с вопросом о природе души.
— Иар, пока ты… был там, ситуация изменилась. «Ай-Бионикс» предъявила иск «Ариан Технолоджи». Речь идет о мошенничестве в особо крупных размерах и покушении на убийство. Они нашли свидетеля, который заявил, что все подстроено. В наших пациентов стреляли из нейроружей. Семеро наемников, и выстрел был согласован до секунды, чтобы это выглядело как внезапная кома после гибели реплик. А у бедняг просто вскипели мозги. Учитывая, как погибли их копии, это даже отчасти смешно…
Но Лойсо не смеялся.
— Короче, — торопливо договорил он, — «Ариан Технолоджи» заплатила за то, чтобы утопить конкурента. Сейчас четверо наемников уже задержаны и дают показания. Наше исследование закрыто. Никакой связи между репликами и оригиналами на самом деле нет. Суд будет чисто формальный; представитель «Ай-Бионикс» уже заявил, что производство реплик возобновится на следующей неделе.
Психопомп потер висок. Там начинало тихонько ныть — предвестник мигрени, последствие бессонных ночей и перенапряжения глаз.
— Подождите, — сказал он. — Как же так? Мы исключили внешнее повреждение в самом начале. Нейроружье оставляет характерную травму. Гематомы, омертвевшие клетки, ткани — такое ни с чем не спутаешь…
— Этот проект завершен.
Холодный и раздраженный голос принадлежал Наварре. Развернувшись так резко, что полы халата взметнулись, шеф быстро зашагал к двери своего офиса. На пороге он бросил, не оборачиваясь:
— Доктор Пшельски, зайдите ко мне. Обсудим ваше следующее задание.
Остальные сотрудники тоже быстро ретировались. Лаборатория опустела. Только Гвид задержался: плюхнулся по своему обыкновению в кресло и сидел, покручиваясь и закинув ногу на ногу.
Он смотрел на Психопомпа. Психопомп смотрел на него. Гвид нарушил молчание первым.