— Но в будущем вы не исключаете возможности изменить свое тело? — спросила Яра.
— Конечно, не исключаю, — сказал Делрой. — Может, и переделаю, а может, и нет. Но в любом случае я не какой-нибудь чудик из Естественной Жизни, считающий, что улучшения вообще не нужны.
Яра улыбнулась.
— Они будут разочарованы, когда это услышат. После того что случится завтра, вы станете для них героем. Вы же знаете, что они говорят: если вы можете бегать быстрее всех, кто когда-либо жил на Земле, это доказывает, что в первоначальной модели еще осталась бездна потенциала. А значит, и улучшать интеллект нет необходимости: может отыскаться стандартный, который превзойдет Ньютона и Эйнштейна.
— Ну да… — Делрой не любил людей с улучшенным интеллектом. Они казались ему самодовольными снобами. — Пожалуй, я еще могу какое-то время побыть для них символической фигурой. Как я уже сказал, я не тороплюсь меняться.
— Я тоже не торопилась. Но чем дольше ты живешь в старом теле, тем тяжелее потом приспособиться к новому. — Яра опустила глаза. — Разница велика, действительно велика. Я жалею, что так долго затягивала.
— И значит, насколько я понимаю, вы советуете мне меняться сразу же. — Интонации Делроя тоже стали ироническими, когда он понял, чего хочет от него женщина. — Вы сказали, что это не связано с торговлей. Однако что это, как не коммерческое предложение? Вы хотите, чтобы я произвел улучшение. Но тем самым я подпишусь под всей концепцией улучшения. Это будет плевок в лицо движению Естественной Жизни — если их символ, едва побив рекорд, тут же отправится менять тело.
— Вы сказали, что не принадлежите к движению…
— Не то чтобы я согласен со всеми их заявлениями, — продолжал Делрой, не обращая внимания на ее протест, — но это вовсе не значит, что я хочу дать им публичную пощечину. Я не собираюсь ввязываться в политические склоки между стандартными и улучшенными…
Он осекся, охваченный темным подозрением. Мичито был улучшенным. Все члены команды охраны тоже имели те или иные модификации. Может быть, их вовсе не отвлекали, а они сами намеренно впустили сюда эту женщину, надеясь, что она убедит его присоединиться к ним?
Его охватил гнев. Эти чертовы улучшенные! Они все в сговоре друг с другом; считают себя выше всех…
Делрой сделал усилие, взяв себя в руки, и его гнев утих. Он столько лет жил по регламенту, что привык видеть руку тренера во всем. И все же разумом он понимал: обвинять Мичито — абсурд. Зачем тогда тренер устроил ему затворничество?
К тому же ментальные улучшения Мичито были совершенно другого рода, нежели физические у Яры. Движение Естественной Жизни говорило об улучшенных как о единой массе, строящей какие-то зловещие планы, однако в действительности они представляли собой широкий спектр разнообразных типов тел и умов, у которых было мало причин объединяться.
— Дело не в противостоянии стандартных и улучшенных, — сказала Яра. — Если бы это было так, мы бы попытались помешать вам побить рекорд. Но речь совсем о другом, правда.
— О чем же тогда? — спросил Делрой с резкостью, о которой тут же пожалел.
— Просто если вы действительно решите, что хотите себе новое тело, вам придется выбирать, какой конкретно перечень усовершенствований…
— Ага, ну понятно, — перебил Делрой более спокойным и циничным тоном. — И разумеется, вы можете мне порекомендовать…
— Да. От имени своей клады я уполномочена сделать вам предложение. Если вы присоединитесь к нам, мы заплатим за все трансформационные процедуры, назначим вам наставника и познакомим со всеми радостями полета…
— Но крылья — дорогая игрушка, разве не так?
Дело было не только в стоимости самих крыльев; предстояло еще адаптировать и сократить в объеме все тело. Делрой воззрился на женщину, похожую на цветочную фею, — в ней было не больше четверти его собственного веса.
— Да, но самое важное — это наставник. Летать не так-то просто, у людей нет для этого необходимых инстинктов.
— И насколько я в состоянии предположить…
— Я могу быть вашим наставником, если вы захотите, — подтвердила Яра, снова опуская глаза и уставившись в асфальт, чтобы не встречаться с Делроем взглядом. — Как я понимаю, меня потому и выбрали для разговора, что моя история напоминает вашу. Я знаю, на что это похоже, ведь тоже прошла через все. Это тяжело. Особенно тяжело для атлетов, из-за того что мы настолько настроены на свои тела. Мы привыкли, когда бегаем или прыгаем, иметь абсолютный контроль над собой, добиваться высоких результатов… А потом вдруг оказываешься в другом теле и обнаруживаешь: ты потерял гармонию, мастерство. Это все равно что стать калекой…