Делроя пронизал поток радости, мышцы напряглись, словно бы уже готовясь к выстрелу стартового пистолета.
— Правда? Мировой рекорд?
— Да, единственный и неповторимый! Бесценный, дороже золота!
Возбуждение выплескивалось из Мичито, заражая Делроя, чья ответная реакция, в свою очередь, передавалась тренеру, так что между ними образовался некий замкнутый контур. Это действовало почти как наркотик. И правда, Делрой никогда не испытывал ничего настолько близкого к опиуму, как этот головокружительный поток. Настоящих наркотиков ему за всю жизнь пробовать не доводилось ни разу — на этот счет правила были очень строги, равно как и в отношении множества других вещей.
Мичито внезапно возвратился к своей обычной серьезности.
— Шанс есть, я сказал. Настоящий шанс. Но только если все пойдет гладко, как перышко ангела. Нам нужно абсолютное совершенство! Не должно быть никаких отклонений, ничего отвлекающего.
Что-то в этом роде он говорил всегда накануне серьезного забега, и все же на этот раз все его поведение указывало на нечто большее, чем просто строгий режим.
— Я думаю, — продолжал Мичито, — будет лучше, если ты этой ночью не возвратишься на виллу, а останешься здесь, на тренировочной площадке. Здесь надежнее контроль, гораздо меньше риска…
— Да что со мной случится?
— Я хочу, чтобы ты был подальше от людей, и здесь это легче устроить. Поживешь затворником, не встречаясь ни с кем, кроме своей команды тренеров. Неприятно, понимаю, но это ведь всего на три дня.
Делрой поморщился, однако спорить не стал. Мичито виднее, Помимо обычных настроек здоровья и внешней привлекательности, главным искусственным улучшением Мичито была сверхъестественная эмпатия, позволявшая предугадывать реакцию Делроя и таким образом определять оптимальные условия для достижения успеха. Если он чувствовал, что затворничество необходимо — значит, необходимо. Это всего лишь еще одна строчка в программе, которой Делрой следовал всю свою жизнь.
Программа имела две фазы, привычные для Делроя, как две его ноги. Порой, когда он отрабатывал на дорожке шаговые схемы, программа с каждым шагом стучала у него в мозгу: левая, правая, левая, правая — забег, тренировка, забег, тренировка…
— Это больше, чем любая медаль, — продолжал Мичито. — Олимпийские игры — как луна, которая постоянно висит в небе и прибывает раз в четыре года, а рекорд — это комета, она всего лишь раз вспыхивает на небосклоне и исчезает навсегда. Это, может быть, единственный случай за твою карьеру, когда совместились все нужные условия; такой шанс вряд ли когда-нибудь выпадет! Но если мы смогли предсказать эту возможность, то сумеют и другие. Теперь, когда погода определилась, все уже знают, что ты попытаешься побить рекорд. Журналисты будут роиться вокруг тебя, как пчелы. Ведь это величайшее спортивное событие за целое десятилетие, и к тому же речь не только о спорте…
Мичито замолк, но Делрой знал, на что он намекает. Право на спортивные рекорды имели только стандартные люди без искусственных улучшений, так называемая «видовая модель». Поскольку стандартные уже давно превзойдены своим улучшенным потомством, любое их достижение считалось большим событием, и движение Естественной Жизни приветствовало его как доказательство, что древняя модель еще не окончательно устарела.
— И есть еще один момент, которого нам следует остерегаться, — сказав это, Мичито ненадолго замолк, чтобы подчеркнуть следующие слова: — Саботаж. Не все хотят, чтобы ты побил рекорд. Мы не можем рисковать твоим успехом. Я уже организовал дополнительную охрану.
Саботаж? Да нет, вряд ли подобное возможно. Действительно такая опасность существует или это только фантом, вызванный к жизни, чтобы убедить Делроя принять затворничество?
Вот в чем проблема, когда твой тренер сосредоточен лишь на том, чтобы ты выполнил свою задачу: никогда не знаешь, правду он говорит или врет, решив, что подобная ложь будет иметь максимальную мотивационную ценность.
Впрочем, не имеет значения, правда это или нет. Важен только рекорд.
На следующий день Делрой выбрил голову. Это была обычная процедура перед соревнованиями: волосы создавали лишь крошечную долю общего сопротивления тела, но сейчас любая доля шла в счет.