— Страховые агенты или полиция пометили место, где она привязала веревку и ступила со стула.
Рид промолчал. При желании он мог дотянуться до стропила.
— А вот здесь… — Элоиза откинула брезент, подняв бурунчик пыли.
Рид чихнул.
— Это то, что бросил Эдвард Келлер. Все это принадлежало им.
Там был небольшой склад из коробок, ящиков и мебели. Рид открыл какой-то чемодан. Несмотря на жару, по спине пробежал холодок. Чемодан был заполнен детскими игрушками. По соседству стоял саквояж с бумагами; он просмотрел и их. В основном счета, квитанции за свет и воду. Элоиза прошла к небольшому письменному столу, порылась там в ящике и вытащила толстую книгу в кожаном переплете. Пожелтелые края попахивали плесенью.
— Это был ее дневник. Вы не представляете, какой печалью он пронизан.
Писалось авторучкой. Женский почерк был изящным и четким. Рид перевернул страницу. Секреты жизни. Дневник был начат в день шестнадцатилетия Джоан. Разочарования и мечты девушки из провинциального городка. Ее волнительная первая встреча с Эдвардом Келлером. «Восхитительно симпатичный магнат из Сан-Франциско, — писала она. — Вот это был бы улов!» Рид переключился на их брак, на детей. Беспокойство Джоан постепенно перерастало в разочарование и гнев из-за того, что у Эдварда никогда не находилось времени на детей — пропущенные дни рождения, семейные праздники. Особняк представлял собой золоченую клетку. Их брак становился все более напряженным. Успех дурманил Эдварда. Она умоляла его хоть какое-то время проводить с детьми.
Реальная нужда у них не в деньгах, а в отце.
Риду невольно подумалось об Энн и Заке.
Он переключился на трагедию и был ошеломлен последней записью Джоан.
«Я больше не могу жить. Следователи говорят, что на детях не было никаких спасательных жилетов. Что Эдвард взял их в море, несмотря на предупреждение о надвигающемся шторме. Я виню его. И не смогу его простить. Никогда. Для него все это было весельем, а не воспитанием детей. Он убил их!
И меня! Я ненавижу себя за то, что не поняла, какой же он мерзкий; за то, что доверила ему своих детей. Они никогда не были его детьми! Утонуть должен был он, а не они. Это должен был быть он. А не мои дети. И вот они ушли. Тел малышек так и не нашли. Он обещает их вернуть. Спасти. Глупец. Да всех его денег на это не хватит. А я без моих деток не могу жить. Пирс, Алиша, Джошуа. Я должна быть с ними. И я буду с ними. Я люблю вас, крошки мои!»
Это были ее последние слова. Вероятно, написанные уже на чердаке.
Рид закрыл книгу. И стоял ошеломленный. Не дневник, а готический эпос.
«Тел малышек так и не нашли. Он обещает их вернуть».
— Ну что, Том? Этот материал хоть чем-то полезен?
Элоиза сидела на стуле и, отирая со лба испарину, пила лимонад. Наполовину высвеченная, наполовину в тени, она напоминала какую-нибудь прорицательницу. Рид был настолько поглощен мыслями и переживаниями, что и не заметил, как прошло полчаса.
— Гм, извините… Конечно! Элоиза. Очень полезно. Простите, что отнял у вас столько времени.
Он встал.
— Рада, что эти старые вещи кому-то сгодились.
— Можно мне на время взять этот дневник?
Она обвела рукой вещи Келлеров:
— Берите все, что вам нужно. Просто звоните заранее, если захотите еще что-нибудь посмотреть.
В порыве благодарности Рид вручил ей еще одну визитку. Оба рассмеялись. Он набросал ее номер телефона и ушел в обнимку с книгой.
Дневник Джоан Келлер содержал несколько откровений, которые могли вывести на Келлера. Хотя это нелегко и времени на проработку совсем немного. До годовщины трагедии с детьми оставались считаные дни.
Как только особняк скрылся из виду, он с шага перешел на трусцу и припустил к своей старенькой «Комете».
48
Келлер шел по пути своей высокой миссии.
Преследуя третьего ангела. Победителя Сатаны.
«Свят, свят, свят». Вжик. Вжик. Вжик.
Неверующие обступают. Вжик. Вжик.
И препятствий перед последним шагом к преображению оставалось по-прежнему немало.
Но он хранил спокойствие.
«Я очищен в свете Господа».
Пришло время преобразиться самому. Вжик. Неверующие сфотографировали его лицо и искали его. Но он не беспокоился, а просто подстригал волосы, намыливал и сбривал бороду. Скоро все будут знать его как просветленного, избранного, помазанного на то, чтобы явить небесный обет воссоединения со своими детьми.